Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 77 – Рин Дилин

Да что ж у меня за судьба-то такая?! Не было мне счастья в прошлой жизни, и в этой, судя по всему, не видать!

«Ладно, бог не выдаст — свинья не съест, — смирилась я, поднимаясь и расставляя кружки с чаем и тарелки со съестным на поднос. — Буду решать проблемы по мере их поступления», — и понесла потчевать своим кулинарным творчеством деда и приёмного батю.

Пока ещё батю… эх…

Я окружила орка утроенной заботой, чтобы про запас, так сказать. В первую очередь, удовлетворить себя: вволю натискать клыкастого, нажманькать, раз не могу сказать ему, как дорог он мне. И во вторую, чтобы остались у меня эти тёплые воспоминания и грели, когда я буду ночевать под каким-нибудь кустом, прежде чем приткнусь куда-нибудь.

Шароту мои приступы нежности нравились. Он довольно щурился и сам то и дело почёсывал меня за ухом мимоходом, как того котёнка. А я разве что не урчала от удовольствия: как хорошо, что у меня ещё есть день-два! Столько счастья по времени у меня даже за всю прошлую жизнь не наберётся.

Но Небеса не любят баловать «сладким», видимо, полагая, что от счастья какие-нибудь ментальные зубы портятся.

— Лика, — объявил мне Шарот, как только довольный ремонтом дед уехал. — Мы выдвигаемся за табором к Межмирским Воротам сегодня в ночь: что-то неспокойно мне на душе. Илиган наверняка насчёт зверей даже не додумался распорядиться, чтобы их покормили. Травоядные-то, если что, и подстилку могут пожевать, коли уж сильно прижмёт, а хищники? Так ноет внутри, как будто гроза или буря какая надвигается. Смотри, вон на горизонте тёмная полоса, а небо стало чуть оранжевым: явно шторм надвигается. Если повезёт, умудримся обогнать его. А нет, может статься, что застрянем, пережидая непогоду, и разминемся с табором: я не спросил у барона, в какой мир он собрался перекочевать… — и замолчал, словно ожидая от меня одобрения.

Я с тоской посмотрела в ту сторону, куда указывал Шарот, но, кроме сизой дымки, ничего не заметила: как по мне, так просто облака на горизонте. Очень хотелось, чтобы он был прав, и это шторм. Тогда бы можно было схитрить и сделать так, чтобы мы задержались, и вроде как это сами боги вмешались в нашу судьбу… Но… Он так смотрел, что у меня в груди защемило: нет, не могу я с ним так поступить!

Грустно вздохнув, кивнула ему и прижалась, позволяя ласково потрепать себя по голове. Будь что будет!

Когда мы с Шаротом были готовы ехать: я сняла верёвку с настиранным, нарвала травы для Рябушки, а орк собрал инструменты и запряг лошадей, грозовые тучи приближающегося шторма, и впрямь, стало хорошо видно. Шарот приложил козырьком ладонь ко лбу и задумчиво пробормотал:

— Своими силами от такой бури не убежать… Что ж, придётся использовать зелье.

Он направился в вагончик, и я последовала за ним любопытным хвостиком: что делать надумал?

— Дадим лошадям цыганское зелье, — объяснил орк, доставая из шкафа большую шкатулку. В ней оказались аккуратно расставленные пузырьки с чёрной жидкостью. — Часто его использовать нельзя, но у нас безвыходное положение.

Орк плеснул из бадьи в ведро воды, вылил туда же один из пузырьков. Взял питьё, вышел из домика и сунул под морды лошадкам. Тех, как при приёме горького лекарства, уговаривать или поить силком не пришлось: мигом сообразили, что от них требуется, дружно сунув морды и за мгновение выхлюпав всё до последней капли.