Книга Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!, страница 46 – Рин Дилин

— Мы уже здесь больше месяца. Обычно мы столько не стоим на одном месте. Вот-вот и тронемся в дорогу, — словно оправдываясь, ответил он. — Народу много в первую неделю-две, смотря какой город. Ксанс — маленький городок. Хорошо, что эти есть: они смотрят представление уже по второму-третьему кругу.

Я понимающе покивала: ого, скоро начнётся моя жизнь кочевая? Вот здорово!

— Ладно, сиди, смотри, а я пойду: мне выступать нужно. Вылезать будешь, когда артисты выйдут на поклон, поняла? Так тебя точно не заметят.

Он ушёл тем же путём, что и пришёл. А я, усевшись прямо на землю, приготовилась к долгой засаде. И не зря: к концу представления я уже не знала, куда себя и свои затёкшие конечности деть.

По поводу репертуара… что ж… По ощущениям, представление длилось около двух с половиной — трёх часов. Большую часть номеров вёл Илиган: он тебе и дрессировщик, и силач, и укротитель каких-то полузаморенных животин, и метатель ножей.

Ещё и номера объявляет. Но, положа руку на сердце, хочу честно сказать, что с силовыми прилюдными упражнениями ему надо завязывать: пузатый дядечка с гирями в облегающем полосатом купальнике — это не то, что стоит видеть детям перед сном.

А если же расчёт был на взрослых особей женского пола, тогда в штанишки следовало бы запихнуть нечто поболе, чем махонький чили-перчик, чтобы показать насколько ты горячий демонюка.

Сил и Сул — воздушные гимнасты. Эта парочка выходила на арену три раза. Оно и понятно: отклик от их выступления был такой, что мне показалось, что для «питания» за кулисами собрался весь табор. Тёмные неподвижные фигуры, столпившиеся за занавесом и сверкающие ало-оранжевым отблеском в глазах, пугали своим видом до мурашек по позвоночнику.

О каком вожделении, радости и эйфории тут вообще может быть речь?! Странно, что при таком видоне во время «еды», они не вымерли одновременно с динозаврами.

Но публика была зачарована гибкостью и воздушными пируэтами близнецов и на эту жуть, притаившуюся за занавесом, внимания не обращала.

Борат выступал два раза. Он был глотатель и «маг огня»: старательно крутил огненные шары в воздухе, жонглировал ими, невозмутимо стоя под осыпающимися вниз искрами. Второй раз он выступал вместе с близнецами: поджигал им кольца, через которые они бесстрашно пролетали, вертел рядом с ними огненные шары.

Прямо-таки… вау!

Этот номер публика принимала так же восторженно, как и я.

Как и предупреждал Борат, я выскользнула из своего убежища, когда артисты вышли на прощальный поклон. И сразу направилась к зверинцу: на улице уже совсем стемнело, а зажигать светящиеся шары, как нормальное население этого мира, я не умела.

Шарот встретил меня неподалёку от циркового шатра, словно бы ждал. И сразу подхватил на руки, чем несказанно порадовал: я наверняка уже носы у своих ботиночек все сбила, спотыкаясь в темноте через шаг.

— Понравилось? — поинтересовался он.

Я показала, что ребята и звери — молодцы, а Илиган — не айс. Орк рассмеялся:

— Ему смотри не скажи, а то он жутко обидчивый: моментом выпрет нас с тобой. Где потом жить будем? Да и зверей жаль на него оставлять: вконец заморит.

Состроив умильную мордашку, я тем самым заверила, что буду паинькой.

— Сегодня было последнее представление в этом городе. Начинаем потихоньку собираться. Завтра пойдём с тобой в город купить припасов в дорогу. Ещё нужно придумать, из чего тебе постель соорудить: нехорошо спать в одной кровати.