Книга Демон Ледяных Звезд, страница 92 – Виктория Олейник

Во мне не осталось сил, чтобы прекратить это. Но сквозь всеохватный холод я чувствовала руки мужчины, выводящие узоры, которые разгоняли мою кровь. Жар, собравшийся внизу, не имел ничего общего с чужим теплом. Это был мой собственный, собственный жар, которого я не желала.

Я тихо застонала, невольно поддаваясь этому. Кровь потеплела, изгоняя из меня лед смерти. Губы Ашриэля согревали меня, его ладони... разжигали беспокойство. Стоило бы волноваться о том, что мое тело так реагирует на него, так поддается, но у меня не оказалось воли на это.

Как не оказалось сил остановить его, когда его рука переместилась выше, — опасно близко к краю, — и он, слегка проникнув под край белья, резко отдернул ладонь и выпрямился, как если бы забылся.

— Займитесь ей. Глаз не спускать.

Его голос прозвучал хрипло и отрывисто. Он повернул голову, но так и не посмотрел на меня, вместо этого взмахнул рукой и стремительно покинул комнату. Без него боль вернулась, а с этим — тусклое, глухое чувство холода, что все еще довлеющее надо мной.

— Госпожа... Выпейте...

Меня не надо было уговаривать, все равно ничего не понимала. Я глотнула напиток, вновь испытав облегчение и...

И еще сонливость, внезапно требовательную и настойчивую настолько, что не смогла удержаться в сознании.

— Благодарите Алатара, госпожа, что повелитель успел. Он бы ни для кого такого не сделал, да и не стоило бы, учитывая....

Что нужно было учесть, я не услышала. Сон накрыл меня, а может быть, укрыло лёгкое, как пух, покрывало. Беспокойное, мятущееся забытье стало для меня мукой…

Но и спасением, ведь там не было боли — и не было опасности. Там не было ничего, только тьма...

Тьма наползает на меня. Она клубится вокруг, подступая всё ближе. Язычки черного тумана лижут мои ступни, удушающе пахнет сладкими цветами увядания. Шелест и шепот, раздающиеся вокруг, заставляют меня нервно вздрагивать. Оборачиваюсь в попытке увидеть тех, кто следит за мной, провожая каждый мой шаг с жадным нетерпением, но снова не вижу никого.

Эти взгляды преследуют меня. Что-то огромное, мрачное желает видеть меня здесь, но я не могу сказать, что же это.

Может быть, это сам мир — он зовет меня. Манит, соблазняя, но не сулит ничего, кроме смерти. Это обитель скорби. Это мир теней, у которых нет имени.

Я иду вперед, повинуясь притяжению, которому не в силах сопротивляться. Каждый мой шаг наполнен болью и страхом, неизбежностью того, что ждет меня впереди. Колючие побеги цепляются за мою одежду, царапают кожу до крови.

Зачем я здесь? Почему?

— Тея…

Этот шепот сильнее остальных, он околдовывает меня мраком. Тихий, невесомый, совсем как шелест листвы на ледяном ветру. Он пробивается сквозь шепот и хрустальный перезвон, вползает в мои уши.

Мне нельзя идти к нему… но я хочу, хочу увидеть того, кто призывает меня! Мое сердце едва бьется, с каждым шагом мне труднее идти.

— Тея… иди ко мне… скорее, прошу…

Я вздрагиваю, запнувшись об изогнутый корень, выступающий из-под земли. Из моих легких вырывается судорожный вдох, оступившись, падаю на колено, пытаясь уцепиться за тернистый побег.

Тернии жалят мои ладони, впиваются так глубоко, что выступает кровь. Я стискиваю зубы, но не издаю ни звука. Мне нельзя здесь быть! Этот мир — сама смерть.

— Тея… сестра…