Книга Куплю твоего мужа, страница 44 – Диана Фад

— А мне сказали, что ты не умеешь готовить или не хочешь, — улыбалась я, пытаясь проглотить ароматный бульон. — Горло болит, глотать тяжело.

— Ничего. Пару ложек осилишь, — заставлял меня Дмитрий. — А насчет мужа твоего, решать тебе. Подумай, хочешь ли ты видеть его у себя в жизни в дальнейшем, рожать от него детей, встретить старость…

Задумываюсь и отрицательно мотаю головой.

— Вот тебе и ответ, — кивает Дмитрий. — И я не буду говорить, что нужно уметь прощать, но даже то, что твой муж рассматривал возможность измены за деньги, меня бы уже напрягало. Если любишь, даже возможности такой не допускаешь, и сейчас уже не важно, была измена или нет.

— Согласна, ну а ты? — перевожу стрелки на Дмитрия. — Почему не женат? Живешь один в таком большом доме, и никого рядом нет…

— Ну раз мы устроили вечер откровений, то я тоже расскажу немного о себе, — улыбается Дмитрий. — Я вдовец.

— Ой, прости, — сочувствую ему. — Я не знала.

— Ничего, жена от меня ушла, когда узнала, что я не встану в ближайшее время на ноги. Сказала, что не хочет посвятить свою жизнь восстановлению калеки. Она была слишком… Любила себя, скажем так. И в ее жизненные планы не входил сидящий в инвалидном кресле муж. Но развестись мы не успели. После ухода через месяц она погибла в аварии. Так что официально я был женат до ее смерти.

— И когда это произошло?

— Почти год назад, осенью. Я еще лежал в больнице, когда она собрала вещи и переехала к своему… Любимому мужчине, скажем так.

— Любовнику, — подсказала я, а Дмитрий кивнул. — Очень неприятно.

— Да, если учесть, что я был не самый хороший муж, — усмехается Дмитрий. — Постоянно отсутствовал дома, она молодая, красивая, оставалась часто одна. Детей мы завести не успели.

— И ты чувствуешь себя виноватым? Поэтому закрылся здесь от всего мира?

— В какой-то степени да, — соглашается Дмитрий. — Ну и травма. Мне хотелось, чтобы меня никто не видел таким, особенно те, кто знал. Я даже своим родителям сюда запретил приезжать.

— Это плохо, у меня вот никого нет, и я жалею, что провела так мало времени с мамой. Родители любят нас любыми, и нельзя их отталкивать, особенно когда тяжело.

— Да, с этим не поспорить. Мама за меня очень переживает, и мне скорее не хотелось бы видеть в ее глазах эту жалость, боль, когда она на меня смотрела. Это эгоизм с моей стороны.

— Еще какой, — улыбаюсь я. — Цените, что они у вас есть.

— А знаешь, благодаря тебе я, пожалуй, пересмотрю свое мнение насчет жизни отшельника, — смеется Дмитрий. — Раз нам придется жить вместе полгода, то пора объявить одиночеству конец. В любом случае присутствие в доме красивой женщины уже снимает с меня статус одиночки.

— Я еще не решила насчет полгода, мне нужно поговорить с мужем.

— Поговори, только я бы хотел, чтобы ты осталась, — Дмитрий протягивает ко мне руку и ладонью трогает лоб, будто проверяя температуру, затем костяшками пальцев ведет по щеке. — Ты красивая и добрая…

Этот шепот для меня уже как в полусне. Я не понимаю, где реальность, где вымысел. Меня клонит в сон, глаза почти слипаются.

— Я бы мог тебя полюбить… — были ли эти слова или нет, я уже не знаю, потому что уснула, а утром пыталась вспомнить, приснилось мне или нет.

Коньяк неожиданно помог, и мое самочувствие было почти нормальным. Горло еще болело, кашель утих, а градусник показал, что температура есть, но уже не такая высокая. И когда Дмитрий неожиданно появился в комнате с завтраком, я приняла душ и сушила волосы полотенцем. Стояла у окна и рассматривала заснеженный сад и метель, что еще не утихла.