Книга Развод. В одном направлении, страница 54 – Ева Шах

Он смотрел секунду дольше, чем нужно. Кажется, что-то понял. Или почувствовал. Или, возможно, сам боролся с тем же.

Когда мы шли обратно к группе, наши руки случайно соприкоснулись. Совсем чуть-чуть. Мизинцы, кожа, электричество. Я вздрогнула так, будто не прикосновение было, а маленький внутренний взрыв.

— Всё нормально? — тихо спросил он.

— Нет, — честно хотела сказать я.

Вместо этого ответила:

— Да. Просто током бьёт.

— Логично. Мы в музее науки.

Сволочь.

Я засмеялась. И именно в этот момент поняла, что опасность не в том, что мы снова начнём орать друг на друга. Опасность в том, что нам может снова стать очень хорошо рядом. А вот это пережить и не потерять себя — задача куда сложнее.

---

Глава 24. Егор

Глава 24. Егор

Если бы кто-то спросил меня, в какой момент я окончательно перестал воспринимать наше с Варей сближение как что-то абстрактное и начал чувствовать его телом, я бы ответил: в музее науки, у стенда с электричеством и пиццей. Да, звучит максимально неэротично. Но жизнь вообще редко выдаёт символические сцены по канонам хорошего кино. Обычно ты просто сидишь за пластиковым столом, говоришь с бывшей женой про усталость, и вдруг до тебя доходит, что она не просто снова важна — ты её хочешь. По-настоящему. Сейчас. И при этом больше всего боишься превратить это желание в ещё один способ всё сломать.

Я почувствовал момент, когда что-то изменилось. Не потому, что Варя что-то сказала. Наоборот. Потому что она резко отвела взгляд. Чуть быстрее встала. Слишком аккуратно взяла кружку. Люди, которые хорошо знают друг друга, замечают такие вещи раньше любых признаний.

Наши пальцы задели друг друга случайно — и я почти услышал этот ток. В ней. В себе. В воздухе. И именно тогда понял: если сейчас начать вести себя как старый я, всё полетит к чертям. Старый я уже бы пошутил так, чтобы зайти дальше шутки. Потом предложил бы подвезти, задержался бы у машины, нашёл бы тысячу поводов оказаться ближе, чем стоит, и убедил бы себя, что раз между нами всё ещё есть это напряжение, значит, можно ускорить сюжет.

Но новый я, при всех багах, всё же уже кое-чему научился. А именно: желание — ещё не инструкция к действию.

По дороге обратно в автобусе дети окончательно выдохлись, классная тоже, и в салоне стало заметно тише. Марк дремал у окна, Соня устроилась на двух сиденьях, как человек, искренне считающий, что законы пространства придуманы для слабаков. Варя сидела рядом со мной, смотрела вперёд, но я видел по линии плеч и по рукам, что она тоже напряжена.

Не от страха. От присутствия.

— Хочешь, я вызову тебе такси от школы? — спросил я, когда мы подъезжали.

Она повернулась ко мне.

— Это очень заботливо. И очень подозрительно.

— Почему сразу подозрительно?

— Потому что, Дорин, ты обычно так мягко говоришь, когда внутри у тебя целая презентация из следующих шагов.

Я усмехнулся. Попала. Конечно попала.

— Нет никакой презентации, — сказал я. — Просто ты устала. И я... — сделал паузу, — не хочу сегодня усложнять тебе жизнь своим присутствием больше, чем уже получилось.

Она посмотрела на меня долго. И в этом взгляде было ровно то, что я всё ещё учился выдерживать: не только память и боль, но и возможность, что она мне верит. По чуть-чуть. Осторожно. Это страшнее, чем её злость. Со злостью я умею. С доверием — нет. Там нельзя фальшивить.