Онлайн книга «Развод. В одном направлении»
|
Соня заметила меня у двери и помахала с таким энтузиазмом, будто я только что вернулась с войны, а не стояла в трёх метрах. — Мам! Смотри, папа уже почти умеет! — Вижу! — крикнула я. — Держитесь, это исторический момент! Несколько мам обернулись. Кто-то улыбнулся. Кто-то, возможно, узнал меня. Но впервые мне было почти всё равно. Потому что я смотрела не на чужие глаза, а на своих детей и на мужчину, которого когда-то любила так сильно, что готова была встраивать себя в его ритм до полной потери пульса. А теперь смотрела и думала: какой же ты был слепой. И какой, чёрт возьми, живой сейчас. Финальная часть праздника была неизбежна и прекрасна в своей школьной нелепости: каждая команда выходила и представляла свою машинку. Кто-то называл её «Ракета дружбы», кто-то — «Папомобиль», кто-то — «Феррари успеха». Я уже почти привыкла к масштабу детского творчества, когда на сцену вышли мои. Егор держал машинку. Простую, аккуратную, без лишних украшений. Соня стояла рядом в огромных защитных очках, как будущий инженер, случайно попавший в блёстки. Марк выглядел серьёзно и чуть самодовольно — в нём уже жило это мужское чувство причастности к хорошо сделанной вещи. — Это наша машинка, — сказала Соня в микрофон. — Она будет возить нас везде. Даже к маме, если папа вдруг уедет на Марс. Зал засмеялся. — А ещё, — добавил Марк, — она надёжная, потому что если что-то не получается, папа теперь умеет звать помощь. И вот тут у меня предательски защипало глаза. Потому что в этих детских словах было больше правды, чем в половине наших терапий. Да. Если что-то не получается, теперь папа учится звать помощь. Не изображать всемогущего. Не спасать всех ценой себя и других. Не прятаться за удобными людьми. Просто признавать: не умею, не вывожу, покажите. После праздника дети выбежали ко мне с машинкой как с олимпийским золотом. — Мам, ты видела? — кричала Соня. — Папа вообще молодец! — Видела, — сказала я. — Папа у нас сегодня почти плотник. — Не почти, — важно сказал Марк. — Уже. Егор подошёл чуть позже, когда дети отвлеклись на сок. — Спасибо, что пришла, — сказал он. — Спасибо, что никому не отпилил руку, — ответила я. Он улыбнулся. Усталый, живой. — Это было сложнее, чем я думал. — Всё, что касается детей и реальности, обычно сложнее, чем кажется успешным мужчинам, — заметила я. — Уже понял. И в этом его «уже понял» не было привычной защитной иронии. Только усталое, спокойное согласие. Мы стояли среди школьного двора, детей, шума, пакетов, и я вдруг поймала странное ощущение. Нам больше не нужно было делать вид, что мы идеальная картинка. И именно поэтому рядом стало легче дышать. Позже, когда они уехали, а я шла домой одна, в голове крутилась дурацкая мысль: может быть, счастье не в том, чтобы всё получилось как мечталось. А в том, чтобы в какой-то момент суметь выдержать реальность такой, какая она есть, и не превратить её из боли в войну. --- Глава 20. Егор Глава 20. Егор Глава 20. Егор Идея выйти в эфир с темой «Как не построить бизнес ценой семьи» была либо очень смелой, либо очень глупой. Вполне возможно — и тем и другим одновременно. Но после разговора с Варей, после вопросов Глеба, после детской машинки и фразы Марка про помощь я вдруг понял, что больше не хочу выступать только как человек, у которого всё выросло. Это уже не было правдой. Или, точнее, было только частью правды. А половина моей жизни за последние месяцы и так уже треснула именно из-за того, что я слишком долго соглашался существовать только в удобной половине. |