Книга Невесты в погонах, страница 57 – Наталья Нестерова

— Томка, отстань, – засмеялась Елена. – Я еще не нагулялась.

— Так если бы ты гуляла! А то все дни и ночи за машинкой своей сидишь. Гнала бы в шею этих модниц, пускай в магазинах одеваются.

— Что я слышу? А кто минуту назад говорил о финансовой стабильности?

— Это ты к чему?

— Да всё к тому! Хорошая портниха без средств к существованию не останется.

— Когда же у нас дома всё будет хорошо? – печально вздохнула Светлана, ни к кому в особенности не обращаясь. – Разве за это мы боролись? Чтобы из Германии все необходимое тащить?

— Спроси у своего, – посоветовала, скорчив рожицу, Тамара. – Он тебе целую лекцию прочитает.

— Да, – подтвердила Светлана мрачно. – Именно поэтому я с ним на эти темы и не говорю.

— А о чем говоришь?

— О том, что нужно купить в магазине… Что приготовить на завтрак, на ужин… Больше, пожалуй, ни о чем.

— Тоска, – так же мрачно заключила Елена.

Свою задумку о посещении храма Светлане удалось осуществить ближе к лету, когда Настеньке было уже пять месяцев. Светлана катила коляску мимо Дома офицеров, увидела Равиля в компании сослуживцев и, поймав на себе его взгляд, приветственно помахала рукой. Помахав в ответ, он остался на месте, но спустя пять минут нагнал ее в аллее парка.

— Привет, Светланка. – Он широко улыбнулся. – Так, и кто у нас здесь? – Он склонился над коляской. – Ай, красота!

Настя заулыбалась и, вопреки обыкновению, потянулась руками к незнакомому дяде. Равиль позволил ей ухватить свой палец, что вызвало бурю восторга.

— Надо же, – удивилась Светлана. – Всегда такая дикая и вдруг…

— Женщины как кошки, – мягко пояснил Равиль, продолжая переглядываться с малышкой. – Чувствуют, когда нравятся. И обратное тоже чувствуют.

Вспомнив, какой крик поднимает дочь при появлении родного отца, Светлана печально вздохнула.

— Что-то не так? – оторвался от коляски Равиль.

— Всё так. То есть… не совсем так. Честно говоря, я хотела тебя кое о чем попросить.

— Я слушаю.

Не спеша они углублялись в парк, где было меньше всего шансов наткнуться на местных сплетников. Верхушки дубов и буков смыкались над их головами, и казалось, они идут через длинный тоннель, в который почти не проникает дневной свет. Настюша уже спала, убаюканная плавным ходом коляски.

— Возможно, это покажется тебе странным и даже предосудительным, – неуверенно начала Светлана, – но я не могу обратиться ни к кому, кроме тебя, поэтому…

— Не волнуйся, Света. Говори.

И она решилась.

— Ты знаешь какой-нибудь католический храм в городе, куда я могла бы сходить? Не очень далеко, но и не очень близко, чтобы меня не увидел никто из знакомых.

Равиль внимательно посмотрел на нее.

— Ты хочешь сходить в католический храм?

— Да. Ведь православных здесь нет. А католики тоже христиане.

— Зачем тебе это нужно?

— Я хочу, чтобы моя дочь там побывала. В таком месте… Отличном от того, где мы живём. Не там, где военные, оружие и всё такое, а там, где благодать. Не знаю, как объяснить, Равиль. Мне не хватает слов.

— Я тебя понял.

— Правда?

— Да.

Они помолчали. Равиль о чем-то напряженно думал, между ровных черных бровей обозначилась складка.

— Ты знаешь, что жёнам офицеров запрещено общаться с немцами? – спросил он наконец.

— Знаю, конечно, – спокойно ответила Светлана. – Но я не собираюсь общаться с немцами в городе. Я хочу сходить в храм.