Книга Невесты в погонах, страница 35 – Наталья Нестерова

Когда торжество пошло на убыль и приглашённые родственники начали потихоньку двигаться в сторону дверей, Равиль решил помочь Элизе с посудой и прямо посреди просторной светлой кухни, где всё сверкало чистотой, грохнул фарфоровую чашку. Шёпотом – чтобы не привлекать внимание родителей, которые в прихожей прощались с родственниками, – Элиза уверяла, что всё в порядке, ничего страшного, главное аккуратно, не поранившись, собрать все осколки. И только она нашла подходящую картонную коробку, как Равиль порезал руку, и на линолеумный пол упало несколько капель крови. Бросив коробку, Элиза побежала в ванную за аптечкой.

И вот они сидят на полу – раненый воин и юная дева – и его кровь пачкает ее батистовый платочек. Что еще нужно? Равиль влюбился без памяти. Дева ответила взаимностью.

— А твою Элизу не смущала мысль, что ты из тех, кто нанёс ее стране военное поражение?

— Не знаю. Она ничего такого не говорила.

Прекрасный принц частенько приезжает издалека, одерживает победу над местными рыцарями и берет в жёны королевскую дочь. А этот принц к тому же говорит на ее языке.

Светлана улыбнулась своим мыслям.

— Смеёшься? – покосился на нее Равиль.

— Радуюсь за вас.

— Радоваться нечему на самом деле.

— Ее родители против?

Губ Равиля коснулась горькая усмешка.

— Мое командование против.

— Понятно…

Лейтенант Сафронов, бывший в числе гостей профессора Штайна в тот день, сделал правильные выводы из всего увиденного и доложил непосредственному начальству. Мол, флиртовал с профессорской дочкой, пожимал нежно ручки, позже был замечен с фройляйн в городе. Информация (точнее, сплетня) пошла по цепочке вверх, и от Равиля потребовали объяснений.

— Ну и сволочь же этот ваш Сафронов! – в сердцах бросила Светлана.

— Некоторые считают это патриотизмом.

— И что ты им сказал?

— Что выбор подруги жизни – мое личное дело и я не собираюсь отказываться от нее из-за каких-то дурацких предрассудков.

— Так прямо и сказал? – ахнула Светлана.

— Ну да. Как еще-то?

— Что же теперь будет?

Он пожал плечами.

Глядя на суровую складку между его бровей, Светлана усердно гнала прочь воспоминания, как он примчался в женское общежитие и, стоя перед ней на лестнице, сказал: «Иду к тебе, Светланочка… Хочу пригласить тебя в кино».

Иду к тебе…

Шёл, да не дошёл. Сначала задержался у Ленки, теперь вот у этой немецкой чаровницы. Надо же, играет на рояле, поёт. К тому же профессорская дочка. Не девушка, а клад!

Понятное дело, в разговоре с Равилем Светлана не собиралась возвращаться к эпизоду на лестнице, и он, судя по всему, не собирался тоже. Возможно, вообще забыл. А если не забыл, то предпочёл сделать вид, что не помнит, потому что упоминание об этом в любом контексте поставило бы в дурацкое положение их обоих. Глупо и унизительно оправдываться за то, что не захотел ухаживать за девушкой, которая на это надеялась. Не менее глупо и унизительно выслушивать такие оправдания. С другой стороны, она же принимала ухаживания его друга, так что… Какие могут быть обиды?

— Ты сказал, что твои чувства не соответствуют стандартам, установленным для людей твоего положения, – процитировала Светлана, не спуская глаз с его невозмутимо-восточного лица. – Что ты имел в виду?

— Эх, Светка, чистая ты душа… – дрогнул в улыбке уголок губ Равиля. – Тебя Кондрашов замуж еще не звал? Жди, скоро позовёт. Ему очередное повышение светит, а в таких чинах без жены никак нельзя. Советский офицер, понимаешь ли, должен быть благонадёжным. Всей своей жизнью постоянно доказывать, что достоин. – Равиль на нее не смотрел, и она была рада, что он не смотрит. – Думаешь, зачем в здешний гарнизон столько молодых девчонок набрали? И военнообязанных, и вольнонаёмных, как ты и твои подружки. Да чтобы всем служивым хватило. Чтобы они не шастали по округе в поисках тепла и ласки.