Книга Неудавшееся свидание, страница 49 – Бет О'Лири

— А я решила, это настоящее влечение, – ухмыляется Миранда, пока они идут от бара к своему столику, лавируя в толпе.

— Думай что хочешь, – отвечает Эй-Джей, задевая ее плечом, когда они проходят между столиками. – Но если я хочу тебя только потому, что не могу получить, в твоих же интересах сходить со мной на свидание. Может, тебе переспать с этой мыслью?

— Аарон Джеймисон, ты бесстыжий ловелас, – констатирует Миранда. – Иди флиртуй с любой из двадцати женщин, которые прямо сейчас с тебя глаз не сводят.

— Мне не нужны эти двадцать женщин, – говорит Эй-Джей, когда они подходят к своему столику.

— Ну, ты уже переспал как минимум с двумя из них, если память мне не изменяет, – смеется Джейми, косясь на компанию женщин, чьи лица обращены в сторону Эй-Джея. – Ой, как неудобно получилось.

Шивон удалось отменить индивидуальную консультацию, но забить на все запланированные интервью она не могла. Она не имеет ни малейшего представления, как отвечала на вопросы. К вечеру все разговоры с блогерами и второсортными журналистами полностью стерлись из памяти. Она вполне допускает, что могла послать на три буквы шеф-редактора одного из журналов.

Шагая в темноте по дублинскому аэропорту к стоянке такси, она чувствует, что стала совсем другим человеком. И это не какое-то образное выражение, а реальное, физическое ощущение. Она больше не Шивон – тренер по личностному росту, не Шивон – вдохновительница, бренд, бизнес-леди; она даже не Шивон – соседка Фионы по квартире. Сегодня утром она просто… утратила почву под ногами.

Поразительно, что она еще может куда-то идти, переставляя ноги. Люди вокруг нее вроде бы настоящие, и ее ноги выглядят вполне реально, но она испытывает острую, навязчивую потребность спросить у кого-нибудь: «Я здесь? Вы уверены? Это я?»

В прошлый раз все было немного иначе. Она разваливалась на части, но, по крайней мере, знала, кто она такая. Хотя, возможно, предпочла бы этого не знать.

— У вас все в порядке? – спрашивает таксист, когда Шивон стоит у машины, вперив взгляд в окно. Оттуда на нее смотрит ее лицо, искаженное и какое-то чужое. Она вонзает ногти в ладони, ей больно, но эта боль приносит утешение, возвращает ее к самой себе. Она не разжимает кулаки, продлевая это ощущение: оно напоминает ей о том, что она реальна.

— Да, в полном, – отвечает Шивон.

Она садится в такси. Такси едет по Дублину. Она смотрит в окно на лица людей, желая, чтобы кто-нибудь из них взглянул на нее.

— О боже, – говорит Фиона, открывая дверь квартиры.

Шивон позвонила в звонок: ей казалось, что найти в сумке ключи такая же невыполнимая задача, как пройти сквозь бетонную стену.

— О боже, Шив, ты выглядишь…

Шивон умудряется улыбнуться. Фиона так похожа на себя. Словно ничего не изменилось.

— Выгляжу дерьмово, да? – спрашивает Шивон.

— Да. – Фиона решительно затаскивает ее в квартиру. – Красивая, конечно, потому что это ты, но выглядишь все равно дерьмово. Садись, я сделаю тебе чаю.

Чай такой горячий, что кружка обжигает холодные руки Шивон; она ощущает отметины, оставленные ногтями: они горят чуть сильнее, чем остальная кожа на ладонях.

Шивон начинает плакать. Она сегодня много плакала. Всякий раз, оставаясь наедине с собой, она либо пялилась невидящим взглядом в неведомую даль, либо принимала позу эмбриона, заливаясь слезами и сжимая кулаки.