Книга Унесенные морем, страница 153 – Бет О'Лири

— Когда я забеременела Мэй, мне было так стыдно за себя, – признается она, заламывая руки и оттягивая рукава. – Я знала, что ты и твоя мама разочаруетесь во мне. Твоя мама всегда отчитывала меня за то, что я привожу домой клиентов из бара, и ты… я знала, что ты тоже меня осуждаешь.

— Я не осуждала, – лгу я, хотя помню свое раздражение, когда видела, как Пенни флиртует с очередным типом, от которого разит лосьоном после бритья. Мне так хотелось, чтобы она банально проявила благоразумие.

— Помню, как ты спросила меня, знаю ли я, кто отец, – продолжает она. – Не «кто отец», а знаю ли я.

Я мощусь, как от боли:

— Извини. Это было бестактно.

— И я действительно знала. Это был восемнадцатилетний симпатяга с кудряшками, и я бы руку дала на отсечение, что его зовут Зак. Он мне предельно ясно дал понять, что ему от меня нужно только одно и только на одну ночь. Несколько раз это повторил. И все переспрашивал, правда ли я не против. Ну, я сказала, не вопрос, все круто.

Меня тошнит от одной мысли об этом. От одной мысли, что Пенни была с Зиком, мне хочется расцарапать себе кожу или пнуть что-нибудь. Обернувшись, я смотрю на машину Мариссы.

— Может, мы уже…

Пенни решительно перебивает меня:

— Потом твоя мама спросила, хочу ли я, чтобы он участвовал в жизни ребенка, и я запаниковала. Представила, как этот незнакомый парень входит в мою жизнь и внезапно становится ее огромной частью, – говорит она, наконец поднимая на меня глаза.

Под ее умоляющим взглядом мне становится холодно, несмотря на палящее солнце и на нервотрепку, от которой я всю дорогу потела на заднем сиденье машины.

— И этот незнакомый парень ясно дал мне понять, что больше никогда со мной не заговорит. А если бы он вдруг решил добиваться совместной опеки? Я никогда не думала о ребенке, а тут вдруг забеременела – это был просто взрыв мозга. Но ты и твоя мама, вы были готовы пожертвовать чем угодно ради меня, и это было так приятно. Вы сказали, что мы с малышом можем жить с вами. Я была в восторге: я хотела, чтобы мы стали семьей, и мне не нужно было, чтобы какой-то парень…

— Пенни, – я тяну ее за руку, вынуждая остановиться, – что ты пытаешься мне сказать?

Она снова начинает плакать.

Я немного отступаю назад, но потом вспоминаю слова Мариссы и продолжаю настаивать:

— Скажи мне, Пенни. Скажи это вслух.

— Я ничего ему не сказала, Лекси, – шепчет она. – Я не сказала Зику о своей беременности.

Я резко отпускаю ее руку и отстраняюсь от нее.

— Ты… ты… – я снова поворачиваюсь к ней, – это что, какая-то гребаная шутка? Гребаная шутка?

— Не злись на меня! – всхлипывает Пенни. – Я не вынесу, если ты начнешь орать, Лекси, прошу, не надо. Пожалуйста, не злись.

— Ты говорила, что рассказала ему, а он и слышать не хотел о ребенке!

— Мне так было проще! – восклицает она сквозь рыдания. – Да и какое это имело значение? Он не хотел ребенка! Он сам был ребенком! Мне казалось, так будет лучше для всех, в том числе для ребенка, и…

— Ты думала не о Мэй, – рявкаю я в ярости. – Ты думала о себе. О том, как избежать трудного разговора и получить то, что хочешь, не думая о последствиях.

Испуганно глядя на меня, она шепчет:

— Ты правда так думаешь?

— У тебя было… – я накрываю глаза ладонью, – сколько раз у тебя была возможность рассказать правду?! Мы растили Мэй, думая, что она не нужна своему отцу, а на самом деле ты даже не дала ему шанса принять решение.