Книга Любовь под наркозом, страница 70 – Екатерина Ромеро

За руку ее хватаю, до боли сжимая холодные пальцы. У самого рука тоже немеет почему-то.

Нет. Только не так, девочка. Только не сейчас.

— Ляля, ты меня слышишь?

Обхватываю ее ладонь сильнее. Пальцы тонкие, нежные. Ну же, малышка. Давай.

— Сожми мою руку, если слышишь меня.

Она не реагирует. Совсем. И я понимаю, что это шок. Реакция какая-то. Охуеть, какая сильная.

— Что ей кололи, что давали?

— Ничего нового, все что было.

Медсестра Нина подходит и всовывает мне какой-то пузырек от таблеток.

— Это нашла. Было под кроватью. Может, снова таблеток наелась?

Читаю название. Если этого нажралась, то пиздец просто.

— Снова? – Климнюк удивленно вскидывает бровь, но сейчас не до этого. У Ляли анафилактический шок. Счет идет на секунды.

— Ниночка, готовь реанимацию.

Смотрю на бледную Лялю и понимаю, что нет. Времени нет. Ляля не дождется, пока приедет каталка.

Я знаю эту реакцию. Она умирает. Прямо сейчас у нее уже почти нет дыхания, и скоро остановится сердце. Блядь. Твою ж!

Наклоняюсь и подхватываю девушку на руки. К себе прижимаю.

— Нет, мы не успеем. Я сам ее отнесу.

Мне все равно, как это выглядит. Я не хочу, чтобы девочка умерла, и даже думать не могу, на кой черт она это сделала снова.

Прижимая Лялю к себе, я бегу с ней в операционную. В палате ничем не помочь. Она задохнется. Здесь нет препаратов, мониторов, нет ни хрена.

Забегаю с ней в операционную на первом этаже. В ту самую, где увидел ее сразу.

На каталке рядом со столом уже пациент лежит. Скоро должны начать. Рядом Семеров, уже наряженный, готовится, но времени ждать просто нет.

— Артем, отменяй!

— Ты что творишь, какого черта?!

— У нее анафилактический шок, помоги.

Благо Семеров реагирует быстро и помогает мне переложить Лялю на стол. Пациента вывозит, несмотря на его протесты и обещание нас всех тут засудить.

В этот момент у меня нет права на ошибку. Промедление будет стоить ей жизни, которую, как я вижу, эта дурочка совсем не ценит.

Хватаю противошоковые, противосудорожные, глюкокортикоиды. Ввожу быстро ей прямо в вену на руке, но шок очень сильный. Девушку аж подкидывает всю на столе, и мне впервые становится страшно.

В какой-то момент Ляля перестает вздрагивать. Успокаивается будто, а я смотрю на нее. Красивая такая, точно как куколка. Русые волосы разметались по столу. Губы пухлые приоткрыты, бледная вся, тихая.

Как замираю весь. Она умрет. Прямо у меня на столе умрет сейчас.

— Кирилл, очнись! У нее сердце встало!

Чувствую сильный удар в плечо, который хорошо работает. Семеров уже натянул перчатки и разрезал на Ляле майку.

Прихожу в себя. Черт, меня просто отключило на миг, но этот миг ей жизни может стоить.

Подключаю девочку к аппарату. Не бьется. Не бьется, блядь! Ритма нет. Остановка сердца.

Она сейчас в кому упадет. Нет. Нет-нет! Ляля, нельзя! Нельзя тебе, слышишь?

Ты слишком упертая, чтобы так поступить.

— Артем, дефибриллятор.

Как только получаю аппарат, сильнее сжимаю его и смотрю на монитор. Чистая горизонтальная полоса. Нет ритма. Совсем нет.

— Отошел от стола, быстро!

Раз. Два. Три.

Разряд!

Завожу ее сердце. Давай же, давай!

Лялю подкидывает от удара на столе, но больно мне. Не знаю почему.

Ощущение такое, словно я себя сейчас откачиваю, а не ее.

Зачем я наговорил ей эту ересь утром? Думал, так ей лучше будет. Так правильно. Ее отпустит, и меня тоже.