Книга Любовь под наркозом, страница 16 – Екатерина Ромеро

Боже, до чего же стыдно.

Еще более неловко и стыдно мне в жизни не было, но сейчас боль реально такая, что уже вовсе не до смеха.

Кирилл Александрович как-то странно откашливается и подходит ко мне.

— Тебе что, не сняли мочевой катетер до сих пор? Утром еще должны были.

— Нет. Не сняли. Наверное, забыли, – бубню себе под нос, невольно сильнее натягивая одеяло. Как-то колко мне и неправильно, что ли… В общем, я жутко, просто до предела стесняюсь этого врача.

Сама не знаю почему. От него веет приятным запахом и мужественностью просто за версту.

Прикусываю губу. Как-то теряюсь я рядом с ним.

Дура. Лучше бы молчала. Сейчас бы уже не сидела, наверное, красная как рак, с горящими щеками.

— Ложись. Давай я сниму.

— Вы? Не-ет!

Тереблю пальцами край одеяла. Это ж ему туда надо будет смотреть. Еще чего.

— Если не хочешь, чтобы я это сделал, сиди и жди своего врача до утра.

Кажется, его обидели мои слова.

Доктор уже разворачивается, чтоб уйти, но я буквально в последний момент хватаю его рукой за край медицинской рубашки.

— Стойте! Пожалуйста. Хорошо… Сделайте вы. Это же не больно?

— Нет. Не больно.

В его голосе какая-то сталь прослеживается, и даже раздражение, отчего мне становится еще более неловко. А он с характером. Чисто врачебным. Таким… как черствый хлеб. Сухарь называется.

— А вы… смотреть не будете?

— В смысле?

— Ну, это, смотреть туда.

Кажется, мое сердце сейчас просто выпадет и домой поскачет. Мне страшно. Еще ни один мужчина ТАМ не смотрел меня…

А вдруг там что-то не так? Мало ли.

Вижу, как от моих слов Кирилл Александрович поднимает одну бровь. Похоже, я что-то не то сказала. Или что?

Я ожидаю, что сейчас он начнет смеяться надо мной, но что-то ему не весело. Мужчина смотрит сейчас на меня как на… дурочку.

— А как, по-твоему, я должен снять катетер с тебя, не смотря туда, где он находится?

Пожимаю плечами.

— Не знаю… Глаза закрыть.

— Так, все, Ляля. Или я делаю, или терпишь до утра.

Сглатываю. Перспектива мучиться и лежать до самого утра с этой трубкой между ног меня совсем не привлекает.

— Хорошо! Делайте вы. Пожалуйста. Я не вытерплю до утра.

Слышу шумное дыхание, после чего Кирилл Александрович подходит к раковине в углу палаты и тщательно вымывает руки с мылом. После промакивает их бумажным полотенцем, достает из медицинского шкафчика стерильные перчатки, надевает их и идет прямо ко мне.

Замираю. Что-то мне уже страшно.

— Одеяло убери.

Закусываю губу, но слушаюсь. Боль уже просто на грани.

Медленно тянусь к одеялу и откидываю его, зажмуриваясь.

Боже, как мне стыдно! Кажется, даже дышать перестаю. Я же голая там. Совсем голая перед этим взрослым мужчиной.

Ну и что, что он врач! Он также и мужчина. Взрослый мужчина, от которого у меня почему-то сильно учащается дыхание.

Вздрагиваю, когда Кирилл Александрович подходит очень близко и прикасается к моему бедру. Не больно. Буквально двумя пальцами в перчатках.

— Ножки шире немного. Не напрягай живот.

Преодолевая просто вселенское уже смущение, делаю, как он говорит.

Вскоре по телу проходит разряд оголенного тока, когда я чувствую, как к нежным складочкам промежности прикасаются умелые руки врача в перчатках. Что он делает, что…

— А-ай! Больно. Больно! – громко вскрикиваю, когда ощущаю, как анестезиолог одним махом вытащил мочевой катетер из меня. Сразу же замечаю, что болеть там стало меньше. Сглатываю. Смотрю на врача, жадно хватая ртом воздух.