Книга После развода. Добейся меня снова, страница 41 – Даша Черничная

— При чем тут вообще грузинский город?

— Ты вообще не шаришь, что ли?

— Я не изъясняюсь на языке маргиналов, а вы, Прохор, очевидно маргинал.

О как мы заговорили, голосок прорезался.

— А мы, маргиналы, не любим ходить вокруг да около, поэтому говорю тебе в лоб: Рая теперь со мной. Понятно объяснил? Ферштейн? Андерстенд? Сунешься к ней со своими подкатами — дам в морду. Твоя моя понимать?

За пару секунд на лице Вени сменяется множество масок: начиная от непонимания, испуга, раздражения и заканчивая возмущением, которое Веня решает оставить при себе, выдав мне с пеной у рта лишь:

— Быдло!

Затем разворачивается и уходит, сдавшись без боя.

— А я бы лучше в морду получил, чем так просто сдаться, — говорю самому себе, качая головой.

Возвращаюсь к двери, поворачиваю ключ, и тут же мне прилетает дверью прямо в нос.

— Ешкин кот! — зажимаю нос, по руке течет кровь.

Мысли материальны, елы-палы, вот и получил в морду. Нехрен было пиздеть, как говорится.

— Я же просила тебя не лезть! — кричит Раечка и округляет глаза при виде меня. — Ой.

Вот тебе и ой.

* Раиса *

— Непрошибаемый мужлан! Упертый баран!

— Я все слышу, — Прохор гундосит, зажимая рукой нос.

— И отлично, что слышишь. Это что такое было, Ставрогин?

Меня трясет от негодования.

— Ты о чем? О том, как кончила подо мной, или о том, что я решил пообщаться с твоим бывшим муженьком?

— Вообще-то, ты тоже мой бывший муженек.

— И то верно.

Я зла на них обоих! Правду говорят девочки, что все проблемы в жизни от мужиков. Один пришел что-то требовать, хотя не имеет на это никакого права — мы развелись год назад. Год!

Я свободная женщина. Могу делать что хочу, хоть менять мужчин как перчатки, и он не имеет право предъявлять мне претензии.

Так нет же, приехал, что-то ему нужно от меня. Это как же получается — раз он «одумался», то я теперь должна бежать, радостно подпрыгивая, и светиться от счастья, что он наконец-то решил снова поиграть в семью?

А Ставрогин что устроил? Это его самоуправство... Я не принадлежу ему, чтобы он мог вмешиваться. Прохор мне никто, и прав на меня не имеет.

— Да сядь ты, господи! — говорю нервно и усаживаю его на стул, который стоит в углу.

— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, — отшучивается Ставрогин.

— Лучше бы ты меня так слушался, когда я просила тебя не лезть не в свое дело.

— Хрен тебе, Раечка. Теперь твой бывший — мое дело.

— Нет, не твое, — смотрю ему в глаза. — Прохор, то, что тут только что было, — веду пальцем, указывая на коврик, — конечно, приятно и все такое, но мы с тобой друг другу никто.

— Это ж можно легко исправить, Зайка, — играет бровями.

— А я, может, не хочу исправлять.

Прохор подвисает.

— Понял, будем работать над этим.

Шумно выдыхаю, а Ставрогин расплывается в улыбке. Из носа у него все еще течет кровь, и я, спохватившись, бегу в туалет.

— Не двигайся.

— Да забей, Зайка. Как на собаке заживет, — летит мне в спину.

В туалете смачиваю чистое полотенце в холодной воде, возвращаюсь.

— Держи, — прикладываю ему к носу. — Может, в больницу?

Прохор делает скептическое выражение лица.

— Прости за нос, — отхожу от Ставрогина к окну, от греха подальше, так сказать. — Такого плана у меня не было.

— А какой был? — спрашивает он, явно веселясь.

— Хотела выйти и остановить вас обоих. Тоже мне, выдумали письками меряться, устроили у меня на работе черти что!