Книга Предатели тоже плачут, страница 46 – Анна Шнайдер

Дэн

Отец курил на лестничной площадке.

Это оказалось настолько неожиданно, что я замер с вытаращенными глазами, не понимая, как должен реагировать.

— Явился! — пропыхтел батя мне в лицо и свободной рукой схватился за штаны. — Эх, жаль, я без ремня! Сейчас бы ты у меня получил по первое число по заднице! Ты что натворил, а⁈

Я открыл рот, но увы — отца было не остановить. Он от души чихвостил меня, размахивая сигаретой и сверкая раздражением в глазах. Я точно знал: это нужно переждать, пока предок не выскажется, бесполезно пытаться переключить его с ора на спокойный диалог.

Мама всегда сравнивала батю с заводной машинкой — мол, пока завод не кончится, её бесполезно останавливать. Отпустишь — и всё равно дальше поедет. Даже если на пути окажется стена, врежется, но колёса тем не менее будут крутиться.

Я особо не вслушивался, если честно. Чего вслушиваться? И так всё ясно. Я гондон, всех подвёл, Дашу расстроил, детей вогнал в стресс, мать — в панику, отца — в злость. Ещё и на звонки не отвечал!

Да, предки звонили — я проверил. Много кто звонил, пока я дрых. Только не Даша.

— Вот! — заключил отец — словно точку поставил, и опять задымил. Курить он бросил, ещё когда я учился в младших классах, и сделал это с таким трудом, что пообещал тогда нам с мамой: больше никогда.

И в том, что батя вновь начал курить, я тоже виноват, получается.

— Ты где эту гадость взял? — буркнул я вместо того, чтобы сказать что-то нормальное, и отец обжёг меня презрительным взглядом.

— Где взял, там больше нет.

— И хорошо. Тебе больше и не надо.

— Я сам буду решать, что мне надо, а что нет! — взревел отец, кидая потушенную сигарету на лестницу. Я бы сказал, что мусорить нехорошо, но промолчал — потому что от синяка под глазом меня отделяла лишь одна неосторожная фраза.

Батя вновь поправил домашние штаны, явно ужасно сетуя на отсутствие ремня, и требовательно вопросил:

— Ты что делать собираешься, а?

— Пока я приехал поговорить. С тобой и с мамой.

— Да с нами-то что говорить! — махнул в мою сторону кулаком отец — я еле успел увернуться. — Лучше езжай с Дашей говори!

— С ней я вчера говорил.

— И?

— Хочет развода.

— Тебе надо её переубедить. Нельзя вам разводиться! Вы же родные, всю жизнь вместе! Из-за какой-то шлюхи…

Отец схватился за голову и выдал длинную матерную фразу — я аж заслушался.

Батя у меня — интеллигент. Инженер. Ругался в исключительных случаях, но если ругался, то звучало это как песня. Иногда даже в рифму.

— Пап, — сказал я вдруг, — а ты маме изменял?

Мои шансы остаться без фингала под глазом резко сократились — это я понял, посмотрев в офигевшее лицо родителя. Руки, которыми он обхватывал свою голову, молниеносно опустились, сжались в кулаки, и эти кулаки упёрлись в бока.

— Сдурел? — выдохнул папа, клацнув зубами так, будто у него заболела челюсть. — Забыл, кто тебя научил, что верность превыше всего? Мы с матерью!

Стало стыдно.

— Прости, пап.

— Бестолочь, — закатил глаза отец. — Ладно, пошли в дом. Поговорим нормально, расскажешь, что собираешься делать.

Я мог бы ответить, что всё уже озвучил в видео, — но за такое точно получил бы если не в морду, то как минимум подзатыльник, поэтому промолчал и пошёл за отцом.