Книга Предатели тоже плачут, страница 133 – Анна Шнайдер

— Я просто боюсь, что ей будет больно, — покачала головой женщина. Теперь слёзы в её глазах уже не стояли — они текли по щекам двумя тонкими ручейками. — Одно дело — просто увидеть вас, и совсем другое — это видео… Даже если заблюрить лицо, всё равно…

— Простите меня за эти слова, Кристина, но… — Я выдохнул, однако всё же сказал: — Я не верю, что девочка, прошедшая многочисленную болезненную терапию, мужественная и смелая, сильно расстроится, если случайно увидит парочку комментариев от клинических идиотов. Вы расстроитесь сильнее, но вам я обещаю — мы всё оперативно вычистим и забаним, кого нужно. В конце концов, если вы ещё сомневаетесь… давайте спросим у самой Насти? Я сделаю, как она хочет. Мне не так уж и важно снимать нашу встречу.

Я говорил правду. Несмотря на то, что понимал — «убойный» контент у нас получится только если мы сделаем видео с Настей. Лучше бы даже без блюра.

Но я приехал сюда не ради контента.

Как ни странно, предложение спросить у девочки словно успокоило Кристину. И она, покосившись на Ольгу Викторовну, медленно кивнула.

— Хорошо. Давайте… я подпишу согласие. Но насчёт съёмки пусть решает сама Настя.

Дэн

Страх так и не вернулся. Почему, я не знаю. Может, просто невозможно было бояться больше, чем я уже боялся, а может, так на меня подействовало состояние Кристины и то пронзительное сочувствие, что я к ней испытывал.

Настя была чуть старше Поли — четырнадцать лет. И до диагноза, поставленного почти два года назад, играла в футбол и волейбол, много занималась спортом, ходила в гончарную мастерскую, лепила горшки с кружками и мечтала стать ветеринаром, когда вырастет.

Диагноз я в голове не удержал — Реша записала. Это было какое-то очень сложное слово, из которого я уловил только окончание «саркома». Но всё это неважно. Я пришёл говорить с Настей вовсе не о её диагнозе.

Как выяснилось, Кристина и Настя жили вместе в отдельной палате, и когда мама девочки вошла в комнату, а я шагнул следом, Настя сидела на кровати с большой подушкой под спиной и что-то смотрела в планшете. Подняла голову… и её серовато-белое лицо озарилось улыбкой.

— Ты пришёл! — выдохнула она с таким восторгом, что остатки страха в моей душе совсем растворились. Пусть даже не обращать внимания на то, как выглядит девочка, оказалось невозможно.

Очень худая — кожа да кости. Абсолютно лысая, с голым, как яйцо, черепом. Бескровные губы, узловатые пальцы на руках, неестественный цвет лица — здоровые люди просто не бывают такими… словно припорошенными пеплом.

Только глаза — тёмно-карие и большие, живые и сияющие, скорее всего, остались в этом маленьком ангеле от прежней Насти. И сейчас они искрились от радости.

— Привет, — сказал я, улыбнувшись даже без усилия. А ведь мне казалось, что я не смогу улыбаться умирающей девочке, а разрыдаюсь, как только её увижу. Но, видимо, я гораздо сильнее, чем о себе думаю. — Я Дэн. В интернете Кубик, но на самом деле — Орлов.

— Ух ты! — засмеялась Настя, пожимая мою ладонь. — Я теперь знаю твою фамилию!

— Это очень важная информация, постарайся никому не говорить, — подмигнул я девочке, оглядываясь на Жору, который застыл в проёме. Камеру он сегодня с собой не взял, решил, что это лишнее, хватит и телефона. Реша в палату и вовсе не пошла, но она предупреждала, что не сможет, не выдержит. — А это, видишь, ещё более важная информация, — я кивнул в сторону нашего великана, — Жора, оператор и мой хороший друг. Если ты не согласна на съёмку, он останется за дверью.