Книга Предатели тоже плачут, страница 107 – Анна Шнайдер

Да что ж такое-то, а⁈ Я ведь никогда не боялся камеры, а тут трясусь, как будто мне семь лет, и меня вдруг вывели на сцену перед толпой народу с вилами и топорами.

Очнись, Дэн! Иди вперёд, совершай свой подвиг! Как наверняка бы сказала Реша: «Не ссы, замёрзнешь».

В общем, я пошёл. Взял у Олега микрофон. Что-то приветственное в него проблеял, а затем ребята заиграли, а люди вокруг начали… хлопать.

Серьёзно! Хлопать! Они меня поддерживали! Не знаю уж, что было тому виной — мой общий бледный вид или дружелюбность публики, но эти аплодисменты — хотя я ничего подобного не заслуживал! — уничтожили моё волнение, и микрофон к губам я поднимал почти не трясущимися руками.

Тяжело без репетиции, но Олег сказал, что они с ребятами справятся. Главное, чтобы справился я…

— Я ни за что не сдамся.

Не потому, что я упрям,

Хотя кто-то скажет именно так.

Кто-то будет смеяться,

Кто-то ухмыльнётся — вот дурак!

Но я тебя не предам.

Знаю, ответишь: «Ты уже»,

И будешь права.

Я уже люблю, уже давно,

И это ничего не изменит.

Даже если не простишь — всё равно,

Тебя никто не заменит.

Говорят, что любовь долготерпит,

Но я не хочу, чтобы ты терпела!

Любовь не мыслит зла — это верно.

Да, я хочу, чтобы ты простила,

Но не через себя.

Не хочешь — не прощай!

Только будь счастлива.

Даже без меня…

Сумбурно. С хромающей рифмой — а что вы хотите от человека, который сочинял стихи впервые в жизни⁈ — но от чистого сердца.

Хотя я не уверен, что получилось понятно.

Я хотел сказать Даше, что буду пытаться вернуть её расположение, пока жив.

Хотел объяснять, что она не должна принимать меня обратно только из жалости и шантажа моей мамы, не должна терпеть.

Хотел, чтобы она верила: я приму любое её решение. И даже если она решит не прощать, захочет жить дальше без меня, я… постараюсь это принять. Но никогда не перестану её любить! Это моё право.

Не знаю, что из этого получилось, и получилось ли — но пел я старательно, пусть и неумело, всё время представляя перед собой Дашины глаза.

А когда закончил, меня встретили громкие аплодисменты.

Дэн

— Ну и как это было? — спросил я у Реши и Жоры много позже, когда импровизированный концерт закончился. Сам от себя не ожидал, но я спел вместе с вокалистом группы Олега ещё несколько всем известных песен вроде «Это всё, что останется после меня» — и мне даже хлопали!

— А знаешь, отлично, — неожиданно ответила Реша, усмехнувшись, а Жора просто молча кивнул. — Никогда не подозревала у тебя певческий талант, но кажется, талантливый человек талантлив во всём… В том числе во всяких идиотизмах.

— Что я опять натворил?

— Ничего нового. Я всё о том же. Старая песня о главном, так сказать.

— Олег обещал нам саунд к видео, — вмешался Жора, как обычно, предпочитая дела пустой болтовне. — Сказал, прислать, как смонтирую, он посмотрит и что-нибудь подберёт из творчества группы.

— Отличная идея, — одобрил я, про себя внутренне сжимаясь: как Даша воспримет это вот всё? Только как позёрство, или за внешним сможет рассмотреть внутреннее? Ещё некоторое время назад я бы нисколько не сомневался — сможет, но сейчас… Точнее, вопрос не в том, сможет или нет — захочет ли? Одно дело — глядеть на то, как я помогаю восстанавливать приют, и совсем другое — как я пою песню собственного сочинения. И неважно, что я чувствовал себя сейчас так, будто мне долго и старательно тёрли кожу пемзой — Даше-то что до этого? Как ни крути, а предательство серенадами не искупишь.