Книга Закрыть гештальт, страница 22 – Анна Шнайдер

Кстати, Елена Вадимовна говорила, что мне было бы неплохо помириться с родственниками — по отношению к ним у меня ведь тоже гештальт, и гораздо глубже, чем в истории с Прозоровым, — однако признавала, что это, к сожалению, невозможно: одного моего желания недостаточно. С той стороны тоже должно быть какое-то стремление, но я точно знала: с точки зрения отца и мачехи в наших отношениях всё в порядке. Полная благодать.

— Гриша упоминал, что сегодня встречается с одноклассниками, — между тем говорила Маргарита Павловна, наливая мне в чашку заварку из аккуратного керамического чайника. — Вы из их числа?

Не сдержала всё-таки любопытства. Впрочем, я её понимала.

— Да, мы с… — Я запнулась: чуть не назвала Прозорова по фамилии. — … с Гришей вместе учились в школе.

— Я так и подумала. Просто он впервые на моей памяти привёл домой гостью. Родителей и сестру с её детьми я не считаю, конечно…

Впервые, значит. Ну логично — если дома ребёнок…

Правда, непонятно, зачем было приводить меня.

— А где Валина мама? — вдруг нетактично брякнула я, когда Маргарита Павловна поставила передо мной кружку, полную ароматного чая. Он немного пах яблоками и мятой — замечательное сочетание.

— Вы не знаете? — женщина посмотрела на меня немного удивлённо, а потом качнула головой. — Тогда я не стану рассказывать, извините. Пусть Гриша сам. А то ещё заругает. Хотя вряд ли, он очень добрый человек. Но всё же…

Любопытно. Мне показалось, или Маргарита Павловна специально «сватает» Прозорова?

Мы ещё несколько минут поговорили с ней, больше не затрагивая семейное положение Гриши, а затем он сам вошёл на кухню. Поблагодарил женщину за компанию для меня, а затем вежливо, но непреклонно выпроводил из квартиры.

Григорий

Валя уснула почти моментально — всё-таки для неё нынешнее время было уже слишком поздним, на часах перевалило за одиннадцать вечера, — но Прозоров не сразу вышел из детской. Сидел возле кровати на маленьком пуфе, уронив голову в ладони, и думал.

Забавно, что ни дочь, ни Маргарита Павловна не заметили его чуть опухший глаз. Повезло — удар у Инны поставлен не очень хорошо, точнее, вообще не поставлен. И на внешнем виде эти своеобразные побои отразились не сильно. Иначе возникли бы вопросы. Хотя он, конечно, нашёл бы, как объяснить, не впутывая Инну.

Гриша не слишком понимал, что собирается делать дальше. Он принёс Инну домой, повинуясь спонтанному желанию, интуиции, но что теперь? В любом случае то, что она до сих пор не убежала, несомненно, хорошо.

И то, что она выплеснула на него свою обиду — тоже хорошо. Но нужно как-то двигаться дальше… Причём к тому, о чём он боялся думать, понимая, что не имеет на подобное ни малейшего права.

Прозоров хотел, чтобы Инна осталась с ним навсегда. В этой квартире, и в его жизни. Но это, наверное, нереально. Впрочем, мечтать ему никто не мешает… как и попытаться сделать так, чтобы эта мечта сбылась.

Но «так» — это как?

Что вообще можно сделать, если в прошлом ты поспорил на девушку и разбил ей сердце? Как заслужить доверие заново, вернуть любовь?

Гриша отдал бы всё — кроме Вали, конечно, — за то, чтобы Инна вновь смотрела на него так, как в конце одиннадцатого класса. Но это настолько же несбыточно, как нырнуть в жерло действующего вулкана и остаться в живых.