Книга Влюбиться в мерзавца, страница 69 – Мария Высоцкая

Леднев ухмыляется, а когда ловит мой взгляд, так долго на меня смотрит. Изучает и будто подбирает слова. Такие слова, которые меня отпугнут или заставят его осудить.

Я осознаю это, лишь когда он произносит:

— Давай поговорим. Выбирай тему. О чём? О том, что я выиграл бой сегодня? Или о том, что мне, как какому-то ссаному уроду, предложили участвовать в боях без правил? А может, о моём отце, которому я сломал нос? Или о матери, которая сама меня позвала, а потом ещё и обвинила в том, что я хотел её защитить? А может, о том, как я трахнул тебя на улице, не спрашивая вообще, хочешь ты этого или нет?

Меня начинает потряхивать от его прямолинейности и тех чувств, которые проступают у него на лице. Он в отчаянии. Он злится. Ему плохо.

— Не только об этом, — поднимаюсь на ноги и делаю к нему шаг.

— Тогда о чём? — ухмыляется.

— О том, что ты хороший человек, который хотел как лучше, — подхожу к нему вплотную и обнимаю за шею.

— Только не надо сочувствия, Варенька.

— Это не сочувствие, а факт. Ты убедил мою маму оставить меня здесь, — улыбаюсь. — Выиграл бой и мастерски довёл меня до оргазма. По-моему, куча плюсиков.

Леднев с усмешкой закатывает глаза и заключает меня в кольцо рук.

— Ты ненормальная.

— Я знаю, — вздыхаю. — Когда ты вломился на студию и потащил меня на улицу, первая моя мысль была — убьёт. А потом ты меня поцеловал… и я больше не хотела, чтобы ты останавливался.

Он медленно протягивает руку и касается моей щеки.

— Прости. Оказалось, что первая, о ком я подумал, когда стало хреново, была ты. Ты пришла на бой. Я тебя ждал. Искал в толпе перед началом.

— Я опоздала. И громко болела. Ты же слышал, как я кричала, что ты молодец, да?

— Слышал.

— Как ты и просил.

— Тогда пошли в душ.

— А потом?

— А потом есть и спать. Ты же останешься?

— Останусь, Ярик. Конечно, останусь.

Мы идём в душ вместе и долго там обнимаемся.

Утро сваливается на голову слишком быстро. Я распахиваю глаза, абсолютно не радуясь перспективе, что вот-вот придётся выбраться из-под тёплого одеяла, но, почувствовав тёплый поцелуй в плечо, растягиваю губы в улыбке.

Теперь серое утро больше не кажется таким тоскливым, а мой мир сужается. В нём есть только я, Ярик и эта кровать.

Ярослав скользит ладонью по моему бедру, а потом укладывает её мне на живот.

Мы оба лежим на боку.

Я крепко прижимаюсь спиной к его груди, пока Ярик медленно и почти лениво скользит губами по моей коже от плеча к щеке, особое внимание уделяя шее — настолько, что с моих губ срывается первый, ещё немного сонный и тихий стон.

Его дыхание щекочет кожу, и я тут же закидываю руку назад, запуская пальцы в его волосы. Он усмехается в ответ и прижимает к себе ещё крепче.

Настолько крепко, что я теперь острее чувствую всё его утреннее возбуждение: его твёрдый член упирается мне между ягодиц.

Выгибаюсь, чтобы усилить ощущения, и, прикусив нижнюю губу, трусь задом об эту твёрдость.

Ярик издаёт тихий рык и нависает надо мной, переворачивая на спину.

Я же только и могу, что смотреть ему в глаза. Они такие тёмные. В них столько желания. Столько желания, что пальчики на ногах поджимаются.

— Доброе утро, — шепчу с улыбкой.

— Доброе.

Леднев кивает, устраиваясь между моих разведенных в стороны бёдер, а потом тянется к тумбочке.