Книга Влюбиться в мерзавца, страница 13 – Мария Высоцкая

— Ну, вот видишь, — продолжает отрицать Поля. — Он страдает, а значит, до сих пор ее любит.

— Не знаю, мне, Поль, кажется, ты себя недооцениваешь.

Дальше мы не говорим. Полина зависает, а я украдкой посматриваю на этого козла по имени Ярик.

После обеда в аудитории, где пройдет социология, оказываемся одними из первых. Остальная группа подтягивается к звонку, а кто-то уже и после. На удивление, даже Суриков с Назаровым появляются. Наши самые наглые платники. Я видела их где-то в начале сентября в последний раз.

Эти два дебила садятся за нами и создают нереальное количество шума.

Они докапываются до Полинки почти сразу. Несут какой-то бред о ней, упоминают Кудякова, а потом… потом случается то, что я даже в кошмаре представить себе не могла. Эти дебилы щелкают зажигалкой и подпаливают ей кончики волос. Все это сопровождается диким ржачем.

Я проглатываю язык от непонимания происходящего — такой треш в моей голове просто не укладывается. Они все это еще и на видео снимают! Полина замирает.

Моргаю и, сбросив с себя оцепенение, дергаю ее за руку и увожу из аудитории.

Мы останавливаемся между лестничными пролетами. Полина не плачет, но мне смотреть на нее больно.

— Какие же они придурки, Поль. Больные на всю голову. Я их… я…

— Забей.

— Слушай, давай пожалуемся Кудякову.

— Зачем? — Полина вздрагивает.

— Пусть он им скажет, чтобы они от тебя отстали. Из-за него же все. До того случая на парковке тебя никто не трогал, это он им руки развязал своими словами.

— Не надо.

— Поль…

— Варя, пожалуйста, — просит, сжимая мои ладони в своих. — Все нормально. Да и ты слышала, что они сказали? Они ему хотят это все показать, чтобы он посмеялся.

— Ладно, ты права. Иди в общагу.

Провожаю Полину взглядом, а сама хаотично кручу в голове план моих дальнейших действий. Просто так я это не оставлю, как бы Поля меня ни просила…

Именно поэтому на перерыве я несусь на парковку. Все эти мажоры на крутых тачках постоянно там тусуются. Кудяков не исключение, конечно.

Нахожу их с Ледневым сразу. Они снова над чем-то ржут.

Не жизнь, а малина, блин!

Сорвавшись с места, быстро перебирая ногами, иду туда и выдаю первое, что приходит в голову:

— Тебе смешно?

Кричу я это Вэлу, но внимание привлекаю к себе колоссальное. Все, кто есть поблизости, начинают заинтересованно на меня пялиться.

Даже Леднев!

Кудяков медленно поворачивает голову.

— Че? — ловит мой взгляд.

— Ей из-за тебя волосы подожгли, а ты тут стоишь и смеешься. Разве после такого вообще можно называться мужчиной?

— Че. Ты. Несешь.

— Ты просто придурок! — кричу на него и слышу, как у меня голос дрожит.

Оказывается, вот такие показательные выступления — не совсем мое. По крайней мере, если контекст негативный.

Я застываю.

Этот его поцелуй вызывает в мозгах короткое замыкание, которое по капле выжигает из меня не только мысли, но и воздух.

Ярик, конечно, не церемонится. Этот поцелуй ни капельки не нежный, он безжалостный. Даже грубый. В другой ситуации я бы врезала по морде тому, кто себе такое позволяет. В другой…

Сейчас же я не то что руку поднять не могу, я вообще забыла, как шевелиться. Это шок, а еще скачок адреналина. Он теперь понижается, причем со скоростью, почти равной скорости света.

Леднев чувствует мое оцепенение и прижимает к себе еще теснее. Настолько, что у меня кости ноют.