Книга Убийство в антикварной лавке, страница 17 – Дебби Янг

Один взгляд на ее ноги поведал все, что требовалось знать. На ней красовались подбитые гвоздями рабочие сапоги с металлическими носами и на несколько размеров больше, чем нужно. Вероятно, они принадлежали мужу или сыну. Старушка вскинула клюку и угрожающе потрясла ею перед моим носом, требовательно спросив:

— Видели, что у вас перед магазином?

Когда она с подчеркнутым ужасом прижала ладони к щекам, то выглядела совсем как пожилая сестра персонажа картины Эдварда Мунка «Крик».

Я посмотрела поверх плеча собеседницы.

— Вы говорите о моей машине?

Она была не так уж и ужасна для десятилетнего транспортного средства. Вряд ли речь шла о ее несоответствии высоким деревенским стандартам. На ней за все время эксплуатации не осталось ни вмятины. Хотя я не припоминала той огромной царапины, которая тянулась вдоль всей пассажирской стороны. Учитывая непритязательный вид самой гостьи, она не имела морального права упрекать мой пострадавший автомобиль, но ее агрессивное поведение меня нервировало.

Я попыталась урезонить ее спокойным тоном:

— Что именно не так с моей машиной, по вашему мнению?

— Нельзя ее так парковать. – Старушка ткнула скрюченным пальцем себе за плечо в сторону предмета обсуждения, не сводя с меня своих глаз-бусинок.

Я проследила взглядом в указанном направлении. Ладно, машина действительно занимала много места, но я пока не привыкла разворачивать ее под нужным углом на узком каменном пятачке, хотя в прежнем районе поднаторела в параллельной парковке, поскольку приходилось вписываться между другими автомобилями на улице перед особняком.

— Извините, – попыталась успокоить я склочную старушку. – Обычно я не так небрежно ставлю машину. Не знаю, почему вчера получилось настолько плохо.

Однако что именно вызвало такое недовольство собеседницы? Ее-то как это касалось?

— Больше так не делайте. – Она отступила на несколько шагов в сторону и указала туда, где площадка для стоянки встречалась с дорогой. – Видите, никакого бордюрного съезда? Без него тут нельзя парковаться. Вы не можете пересекать тротуар, чтобы не сбить беспомощного пожилого пешехода.

«Не подавайте мне идеи», – подумала я, хотя, если честно, собеседницу никто бы не отнес к разряду беспомощных.

— Вы можете переехать одного из покупателей магазина или детей, которые наслаждаются мороженым. Что тогда станете делать?

Я заслонила ладонью глаза, чтобы защитить их от солнечных лучей, которые ослепляющими стрелами вонзались прямо в мозг, и отозвалась:

— Какие еще покупатели? Здесь теперь живу только я.

Словно желая выставить меня обманщицей перед новой соседкой, сзади раздался громкий стон, а последующий зевок эхом разнесся по гостиной. Затем послышался скрип пружин и шлепанье босых ног по полу. Дэнни, восстав ото сна, приблизился к входной двери, чтобы посмотреть, в чем дело.

При виде высокого широкоплечего темнокожего мужчины в одном неглиже пожилая собеседница едва не упала, отшатываясь от неожиданности, и взвизгнула, спеша удалиться:

— И это называется жить в одиночестве? – Однако остановилась, указала себе под ноги, достигнув тротуара, и на прощание нанесла контрольный удар: – Нет бордюрного съезда!

После чего устремилась прочь по улице со всей возможной скоростью, которую допускали слишком большие сапоги.