Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 66 – Softcoral

Кевин перевел взгляд с топора на меня и медленно заговорил:

— До тех пор пока спасательных капсул оставалось больше тридцати, люди следовали указаниям Бел. Но, когда число капсул сократилось до двадцати и вода начала подниматься, все просто озверели. Связи не было, и в этой суматохе я никак не мог найти своего друга. Я направился к его лаборатории на шестом этаже, упал… и понял, что у меня из ноги торчит топор. – Он легонько провел ладонью по забинтованной голени. – Пока не пытался двигаться, боли почти не было. – Кевин помолчал, словно вспоминая. – Топор бросил какой-то новозеландец. Время от времени мы пересекались в столовой или в зоне отдыха, но толком даже не разговаривали.

Я не знал, что ответить.

— До сих пор не понимаю, почему он это сделал. Наверное, решил, что, если людей станет меньше, его шансы попасть в капсулу увеличатся. – Он обвел взглядом тех, кто находился в лифте, и хрипло продолжил: – Но страшнее было не то, что топор вонзился в мою ногу. А то, что он бросился ко мне, когда я упал. – Кевин судорожно вдохнул и выдохнул. (Я только сейчас понял, почему голос у него такой сиплый. Он слишком много кричал. Кричал до хрипоты.) – После схватки с ним я понял, что на шестом этаже больше никого нет. Я дополз до лаборатории друга. Дверь была открыта. А внутри – никого.

Кевин снова сжал топор, но в следующую секунду судорожно разжал пальцы. Я только сейчас заметил – все внимание приковывал к себе топор, – что несколько ногтей у него сломано. Видимо, повредил, пока полз по полу. Порывшись в рюкзаке, я нашел медицинский тейп и, оторвав несколько полосок, осторожно обмотал его пальцы. Это, конечно, не слишком поможет, но так Кевин хотя бы не останется без ногтей.

Вблизи он выглядел изможденным – глаза опухли от усталости, веки словно налились свинцом. Дышал часто и поверхностно, что тоже не внушало оптимизма. Сидевшая в углу Эмма выглядела не лучше. Они оба были на грани. Впрочем, как и все в этом лифте, – из-за стресса, страха, нервного напряжения. Казалось, единственный, кто оставался совершенно спокоен, – это Кану.

Я вспомнил о кабинете директора и повернулся к Кевину.

— На третьем этаже есть комната, где сложили тела погибших. Ты там был?

Кевин посмотрел на меня, а потом покачал головой:

— Нет.

Я вспомнил, как, пока мы стояли в лифте, вода стремительно поднялась от щиколоток до середины голени. Центр исследований загрязнения морской среды, должно быть, уже затоплен. Перед глазами вновь встали тела, которые я видел. Они наверняка всплыли и качаются в воде. Нет. Нет, к черту такие мысли. Я попытался вытолкнуть этот образ из головы. Надо думать о чем-то хорошем. О чем-то позитивном.

Я попытался приободрить Кевина:

— Может, твоего друга там нет. Может, он успел уйти в другой исследовательский центр или сесть в спасательную капсулу, пока ты был занят.

— Хотелось бы верить… – тихо ответил он.

Повисло тяжелое молчание. Обстановка была угнетающей. Бенджамин, которого никто не поддерживал, постепенно терял напор под градом насмешек Джеймса. Разговоры скатывались в желчные подколки, переходящие в прямые оскорбления. Кто-то откровенно говорил, что было бы лучше, если бы некоторые личности вообще перестали дышать и не переводили воздух.