Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 124 – Softcoral

«В начале времен, когда не было ни земли, ни неба, а лишь вечные воды, из глубин хаоса явилась великая богиня Эвринона. Танцуя на волнах, она пела, и в песне ее рождалась жизнь. Так родился спутник ее, Офион, – змей огромный и могучий, сотканный из самой сути моря. Однажды Эвринона снесла яйцо – начало всего сущего. Офион семь раз обвил его своим телом, храня и согревая. И вот скорлупа треснула, и из нее вырвались звезды, небо, земля и все живое. Мир был рожден. Но чем дольше Офион смотрел на сотворенное, тем больше росла в нем гордыня. Он объявил, что это он создал мир. Слова его долетели до Эвриноны, и тень легла на ее лик. Владычица мира низвергла Офиона, выбила ему клыки, дабы он больше не мог возвышать себя над истинным творением, и изгнала в бездну».

Подождите, змею можно выбить клыки? Значит, змеям тоже нужны стоматологи?

Я рассеянно продолжил читать миф о сотворении мира. Тем временем бешено колотившееся сердце постепенно успокаивалось, а дрожь в ногах утихала. Под мифом была короткая информация об Офионе. Оказывается, змей считался символом знаний, а его способность сбрасывать кожу олицетворяла бессмертие, цикл перерождений и бесконечное возрождение.

Усталость слетела с меня в мгновение ока.

Почему здесь, на Подводной станции, упомянуты именно эти мифы и имена? Почему Офион, а не какой-нибудь Чхоннён, Дагон или царь драконов?

Почему спортзал на Подводной станции посреди северной части Тихого океана назвали в честь какого-то змеиного божества? Стоматологическая клиника, в которой я работал, получила название Deep Blue – якобы в честь большой белой акулы. Но почему именно большой белой? И если уж на то пошло, почему кварталы названы в честь четырех небесных зверей? Имена что, тоже выбирали голосованием, как в случае с островом Тэхандо? Или можно просто заплатить и назвать как хочешь?

…Когда ничего толком не знаешь, все начинает казаться подозрительным.

— О чем задумались? – спросила Ю Гыми, уставившись на меня с легким недоумением.

Все вокруг – Туманако, Ю Гыми, Кан Сучжон и Генри – сидели или лежали. После этого вопроса они нехотя повернули головы в мою сторону.

Я ответил:

— Да просто подумал… название у спортзала какое-то слишком пафосное.

— Зато звучит красиво, разве нет? – отозвалась Ю Гыми. – Говорят, поначалу все называли путем голосования. Сейчас вроде как каждое государство выбирает название по очереди.

Кан Сучжон, которая лежала на боку, подпирая подбородок рукой, вставила:

— После того как Корея назвала остров, остальные семь стран устроили настоящую истерику. Говорят, начался полный цирк.

— Почему? – зевнув, спросила Туманако.

Ее зевок оказался заразительным – Кан Сучжон тоже прикрыла рот рукой, прежде чем ответить:

— Ну типа дать название – это как бы застолбить территорию. Восемь стран постоянно пытались друг друга переплюнуть в самых тупых вещах, и тем, кто тогда работал на базе, пришлось несладко. Я-то пришла уже позже, так что знаю только по слухам.

Сучжон снова зевнула во весь рот и, прикрыв его ладонью, замолчала.

Туманако, которая возилась с волосами Генри – то пробор меняла, то зачесывала на разные стороны пальцами, – вдруг посмотрела на меня и спросила:

— А как называется твоя стоматологическая клиника?