Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 112 – Softcoral

Я уже считал их психами, но, как человек, обладающий минимальным уровнем тактичности, вежливо ответил:

— Спасибо за советы. Постараюсь никогда в жизни не встречаться с акулами.

Никогда. Больше. Ни за что.

Пока я мысленно осыпал проклятиями ту акулу, которая не так давно распорола мне живот, Со Чжихёк хмуро спросил Кан Сучжон:

— Ладно, зам, а что ты сама знаешь об акулах?

Она на секунду задумалась, затем пожала плечами.

— Акулы должны плыть всю свою жизнь. Если остановятся хоть на мгновение, то начнут тонуть. Дышать они могут только в движении, поэтому даже если отдыхают, то недолго, совсем чуть-чуть. У них в принципе нет возможности погрузиться в глубокий сон. Они живут с вечно открытой пастью и в состоянии хронической бессонницы. А когда перестают двигаться, то опускаются на дно и умирают, – рассеянно закончила Кан Сучжон, продолжая листать что-то на планшете.

Ну и депрессуха.

— Откуда ты знаешь?

Мы с Со Чжихёком одновременно посмотрели на нее. Она пожала плечами:

— Из лекции по сну для современных людей, страдающих от бессонницы.

— И как вам лекция? Помогла?

— Мне – да. Главное, не смотреть перед сном в экран, расслабиться и не погружаться в воспоминания, вызывающие чувства стыда.

Ого. Святая троица полезных привычек. Я каждый раз проваливаю все три.

— Лекция проходила прямо здесь, на Подводной станции?

— Ага. Она оказалась даже полезнее, чем я думала. Её читала Памела Браун. Памела проводит консультации для пациентов с хронической бессонницей. Говорят, у нее хорошо получается. На лекции мы обсуждали животных, у которых есть трудности со сном, а потом купили одинаковые пижамы и подушки.

Это имя…

— Она не родственница Эллиота Брауна?

— Они близнецы. Но либо не ладят, либо просто не хотят быть похожими. Если у Эллиота светлые волосы, то Памела красит свои в темно-каштановый цвет, и брови тоже, да еще и загорает дочерна.

Как только она это сказала, у меня в голове что-то щелкнуло, и перед глазами промелькнуло лицо – ярко, как вспышка молнии.

Вот почему эта женщина показалась мне знакомой.

Тогда я ее не узнал, но теперь, услышав описание, понял: Памела Браун – та самая сектантка, которая сделала вид, что не заметила нас в выставочном зале.

По спине пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица и спокойно спросил у Кан Сучжон:

— Вы хорошо ладите с Памелой Браун? Близко общаетесь?

— А? Да нет. Она хорошо ведет занятия, да и в целом приятный человек. Я вот, например, не знала, что сплю как травоядное. Типа мой мозг автоматически воспринимает сон как потенциальную угрозу, поэтому я постоянно просыпаюсь, – сказала Кан Сучжон, не отрываясь от планшета.

Потом она посмотрела на меня, чуть прищурившись. Улыбнулась – дружелюбно, но как-то не по-настоящему.

— Почему вы спрашиваете о Памеле Браун, доктор?

— Э-э-э…

Я вдруг понял, насколько трудно сказать человеку в лоб, что его хорошая знакомая – религиозная фанатичка. Одно дело – догадаться об этом самому, и совсем другое – когда тебе выдают все прямым текстом. Разница колоссальная.

Заметив мою нерешительность, Кан Сучжон решила облегчить мне задачу.

— Для меня Памела не настолько важна, как моя команда, – спокойно сказала она. – Так что можете говорить, не стесняйтесь.