Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 165 – Softcoral

— Любите вы себе жизнь усложнять, доктор, – вздохнул он и едва заметно улыбнулся.

Потом уперся протезом в потолок, оттолкнулся и прыгнул вниз. Протаранил вендинговый автомат, зацепил два стоявших друг на друге шкафа и приземлился на раскладушку совсем рядом со мной. Как и раньше – что под потолком, что в воде – его лицо оставалось каменным. Он слегка встряхнул титановой ногой, словно смахивая пыль.

Ты что, съехал на протезе, как на лыже? Я уставился на него с отвисшей челюстью. То есть… ты и сам прекрасно мог спуститься? Без всяких моих конструкций?!

Чжэхи похлопал сам себе и, грациозно, как бабочка, спрыгнул с раскладушки в воду. Движения у него были отточенные и плавные, но я невольно подумал: а суставы-то у него вообще не болят? Даже у здорового человека после такого трюка все разнесло бы к черту, а у него протез.

Чжэхи поднял голову и спросил:

— Вы не идете?

— Иду.

Мне потребовалось вдвое больше времени, чтобы спуститься с раскладушки на мокрый пол. Чжэхи уже уверенно шагал вперед.

Я догнал его и, не выдержав, спросил:

— Вы точно в порядке? Ничего не болит? А у меня все тело ломит. Но знаете, даже если сейчас у вас ничего не болит, будете так скакать – суставы угробите. Вы сами не замечаете, но ноги, спина, шея, даже внутренние органы получают нагрузку. Потом, в старости, когда артроз начнется, замучаетесь лечиться.

Береги себя в двадцать, чтобы не сдохнуть к тридцати от болячек. Прямо как травматолог заговорил, самому смешно. Парень с титановым позвоночником старается щадить спину, а этот, с двумя протезами, скачет по мебели, будто летает. Я реально чуть инфаркт не схватил.

Чжэхи слушал меня, будто я несу какую-то дичь, а потом вдруг спросил:

— А какой у суставов срок годности?

— Один знакомый врач говорил, что годам к шестидесяти у всех начинается дегенеративный артрит.

Чжэхи отмахнулся от проблемы так же легко, как и прыгал:

— До шестидесяти я все равно не доживу, так что нормально.

— Давайте без таких мрачных тем. Лучше деньги копите на операцию по замене суставов.

С ума сойти! Молодой парень, а такое говорит. Аж зло берет. Ну что за поколение, ни планов, ни надежды на будущее. Хотя, может, это я в занудного старика превращаюсь, раз такие мысли лезут? Живи, цепляйся за жизнь, держись мертвой хваткой и проживи век, хоть сто двадцать. Иногда мне кажется, что рядом с фанатиками из Церкви Бесконечности у меня обостряется какая-то хроническая болезнь – внутри все закипает.

А Чжэхи… Неужели у него нет никого, с кем он мог бы дожить до шестидесяти? Кроме брата, должна же быть еще семья… Даже если нет, можно ведь просто жить. А жить без боли лучше, чем обклеиваться пластырями и мазями с головы до ног. Суставы беречь надо.

Будь Чжэхи моим младшим братом, мы бы уже переругались из-за этого. Но у меня уже не было сил: тело так ломило, что даже спорить не мог. А Чжэхи шел впереди и, похоже, не парился насчет нашего разговора. Его протезы хлюпали по воде.

— Вот это силы у людей, – вдруг сказал он.

— Что?

— Прислушайтесь. Слышите голоса? Похоже, дерутся.

Он остановился, показал пальцем в сторону Центральной площади. В том направлении вода унесла целую кучу мебели – столы, шкафы, – и все это нагромождение полностью закрывало обзор. Самих людей не было видно, только голоса доносились. Но и они звучали с каким-то треском, как будто шум помех мешал, и переводчик начал глючить.