Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 228 – Softcoral

Инстинкт самосохранения требовал одного – немедленно убраться подальше от этого человека.

«Эён! Вытащите меня! Не бросайте меня здесь!» Крик уже подступал к горлу, но я сдержался и, зажав фонарик в зубах, освободившейся рукой выудил из рюкзака чистое полотенце. Потом сделал глубокий, дрожащий выдох и заставил себя подвинуться ближе.

Это раненый человек. Просто раненый человек.

Я принялся вытирать его лицо, залитое кровью, но она все текла и текла – липкая, темная, бесконечная, и разглядеть черты было невозможно. Вряд ли это инженер из команды «Ка» – Эён не стала бы стрелять в своих. В дрожащем луче фонаря я разглядел на его форме нашивку, где латинскими буквами было написано: Hao Ran. Как инженер из команды «Ра» здесь оказался? Скорее всего, Церковь Бесконечности отправила его чинить лифт. Нос у Хао Рана был сломан, но на фоне всего остального это уже казалось пустяком. Помимо пуль Эён, его добило собственное снаряжение: при падении тяжелая железная винтовка, висевшая за спиной, вмялась в тело, дробя кости и внутренности.

Я приподнял его, почти обняв со спины, и устроил на неровной крыше кабины так, чтобы голова была выше груди. Потом запрокинул ему подбородок и повернул лицо набок. Кровь из носа потекла тонкой струйкой, кровавые слезы размазались по виску. Похоже, он так сильно ударился головой при падении, что вообще не понимал, где находится. Но, как только дыхательные пути очистились и человек смог вдохнуть, он невнятно пробормотал:

— Надо идти… надо идти…

Лихорадочно бормоча что-то на китайском, Хао Ран судорожно дергал руками и ногами, словно и правда порываясь куда-то бежать, но вскоре силы оставили его, и он обмяк. Я прижал полотенце к его окровавленной груди. Где-то далеко гремели выстрелы, но понять, кто и в кого стреляет, было невозможно.

Хао Ран, щурясь от света фонарика, который я все еще сжимал в зубах, вдруг спросил:

— Кто ты? Пак Мухён?

Я на мгновение замешкался, но потом кивнул, отчего луч фонарика качнулся вверх-вниз.

— Лица не видно… Покажи мне свое лицо.

Я поменял правую руку, которой давил на рану, на бесполезную левую, вынул фонарик изо рта и направил свет на себя. Хао Ран зашелся в мучительном кашле, из его глаз снова потекли кровавые слезы.

— Повезло мне, – выдохнул он с болезненной усмешкой. – Значит, ты и есть наш спаситель.

— Так говорят.

— Тогда… спаси меня.

Хао Ран с трудом дотянулся до нагрудного кармана. Вытащил оттуда маленький мешочек и протянул мне.

— Вот плата.

Его окровавленная рука крупно дрожала. Он настойчиво тряс мешочком, требуя, чтобы я его забрал.

— Что это?

— Отыщи владелицу браслета… и верни ее мне. Десять лет назад… Скорее всего, это были торговцы людьми… Они похитили ее десять лет назад…

Я снова зажал фонарик в зубах и, действуя одной правой рукой, развязал тесемки. Внутри мешочка лежал нефритовый браслет – идеально круглый, гладкий, полупрозрачный, темно-зеленого цвета. Судя по размеру, он принадлежал женщине. Поразительно: Хао Ран, упав с высоты второго этажа, весь переломался, а браслет остался целым, без единой трещинки.

Хао Ран пытался дышать, но звук его вдохов был пугающим. С каждым словом изо рта выплескивалась кровь.

— Говорили… если отдать драгоценность… ты исполнишь желание.

Во рту стало горько. Мне захотелось закричать, что я не умею творить чудеса. Повернув голову, я случайно осветил фонариком подсумок Эён. Молния на нем разошлась от падения, и между золотыми слитками холодно блеснул кулон из лазурита. На секунду в голове стало пусто. Я снова посмотрел на прозрачно-зеленый нефритовый браслет в своей руке. Потом вынул фонарик изо рта и направил луч света на Хао Рана. Я мог бы просто сказать ему то, что он хочет услышать. Мог бы подыграть, притворяться спасителем до тех пор, пока он не испустит дух, – в этом не было бы ничего плохого.