Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 217 – Softcoral

Ошалев от страха, Дженнифер забилась в проеме между створками, пытаясь вырваться. Сектанты Церкви Бесконечности, для которых она была лишь досадной помехой на пути в лифт, схватили ее и буквально выдернули наружу. В ту же секунду Эён вскинула винтовку и выстрелила в механизм над дверью.

Бах!

Не знаю, что именно она повредила, но двери лифта внезапно дернулись и начали закрываться. Заметив это, один из сектантов попытался вставить свою винтовку в сужающуюся щель, чтобы заблокировать створки.

Чтобы лифт поехал, двери должны быть закрыты.

Я выхватил из-за пояса резиновый молоток и метнул в сторону проема, целясь сектанту в грудь. Попал или нет, неважно, главное, что, уворачиваясь от молотка, сектант не успел просунуть оружие в щель.

С глухим тяжелым звуком двери лифта сомкнулись. Замершая кабина наконец ожила и начала подъем к Тэхандо. Эён впервые за все время опустилась на пол. Мы снова остались вдвоем.

Я поднял с пола рюкзак, достал полотенце и несколько леденцов. Персиковый отложил в сторону – их Эён не любила – и протянул ей остальные. Она какое-то время просто смотрела на них, а потом молча развернула сразу три и засунула в рот. Я же принялся вытирать полотенцем лицо, грязное от пота и слез.

— Вам помочь с оберткой? – спросила Эён, громко перекатывая леденцы во рту.

— Спасибо, я справлюсь.

Я вскрыл фантик зубами и отправил леденец в рот. Языком прокатил его по нёбу. Ни вкуса, ни ощущения – будто во рту кусок стекла.

Эён, хрустнув леденцом, вдруг коротко усмехнулась, видимо вспомнив какую-то историю из прошлого.

— Наш командир всегда твердил: «Если к вам подойдет руководитель другой команды, сразу докладывайте мне». Я еще думала, что это как-то странно.

— Вот как.

— Шу Лань как-то объяснила мне, почему у этой Хейли такой паршивый характер. Хотите знать почему?

— Расскажите.

— Да все просто. – Эён прислонилась затылком к холодному металлу. – У нее было достаточно власти, чтобы плевать на чужое мнение. Она могла открыто говорить о том, кого ненавидит, и знала, что ей за это ничего не будет. Даже если бы она во всю глотку заорала, что ее тошнит от азиатов, никто бы ей и слова не сказал. Наоборот, те, кто мечтал свалить из своих стран, лезли из кожи вон, чтобы перед ней выслужиться. Несли всякую чушь, поддакивали. Говорили, что корейцы – лентяи, японцы – тупицы, а китайцы питаются тараканами. Хейли как-то раз попросила Цзы Сюань поймать таракана у нее в комнате, так они там чуть не поубивали друг друга… Услышав эту историю, я даже рассмеялась. Меня ведь это тогда не касалось.

Пока лифт медленно полз вверх, со стороны дверей доносился странный, непрекращающийся стрекот, будто какая-то деталь непрерывно задевала металл. Может, пуля застряла в направляющих или повредила механизм?

Я спросил Эён, как инженера, нормально ли это. В ответ услышал только:

— Все будет в порядке.

Ладно. Будем надеяться.

Эён перевела взгляд на мою окровавленную левую руку, все еще замотанную в несколько слоев футболки, и я, как врач, тоже ответил ей, что все будет в порядке.

Однако инженер словам стоматолога явно не поверил.

— Нельзя было пускать их в лифт, – пробормотала Эён. – Надо было гнать их в шею.

— Это я предложил взять их с собой, – напомнил я.