Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 121 – Softcoral

Син Хэрян молчал, но откуда-то сбоку послышался смешок Чжэхи, и этого было достаточно, чтобы догадаться: ответ будет не слишком обнадеживающим.

— Зависит от того, насколько четко вы будете соблюдать технику безопасности, – наконец сказал Син Хэрян.

— Ясно.

Будь я религиозен, то начал бы креститься или читать сутры. Никогда в жизни не думал, что мне пригодится дайвинг, но в условиях катастрофы понимаешь: умение плавать и нырять с аквалангом – вещи жизненно необходимые.

Чжэхи сел ровнее и спросил у Син Хэряна:

— На станции нет водолазного колокола?

— Нет.

— Жаль. С ним спасителю было бы гораздо легче подняться наверх.

— Что это такое? – спросил я.

— Что-то вроде укрытия, куда закачивают воздух. Там можно просто подышать или укрыться от течения и холода. Его используют, чтобы вытаскивать людей на поверхность. Эта штука позволяет безопасно подняться с глубины, пусть и с декомпрессией.

— Обычно этот колокол оставляют на поверхности?

— Да.

Син Хэрян окинул взглядом меня и Рико, потом сказал Чжэхи:

— Пойдем, подготовим снаряжение. Оно на втором этаже. А вы пока подождите здесь.

— Не хочу рабо-о-отать, спаситель, помоги, – заныл Чжэхи, но позволил Син Хэряну схватить себя за руку и утащить.

Стоило нам с Рико остаться вдвоем, как в помещении повисло неловкое молчание. Мне нечего было сказать. О чем вообще говорить с человеком, у которого только что убили двоих коллег?

Я судорожно перебирал в памяти все утешительные фразы, которые когда-либо слышал или читал, но кровь в бассейне, тело Мэйчжи, тяжесть бутылки в руке – все это выжгло из моего мозга последние остатки человечности. Во внутренней пустоте, где остался один голый цинизм, я смог выудить только одну фразу вроде: «Нельзя отказываться от насущной свободы ради кратковременной безопасности»^[12].

Сейчас бы взять и огреть себя по голове той самой бутылкой. Я с трудом собрался и попытался выдать хоть какое-то утешение:

— Это не ваша вина, Рико. Во всем виноваты сектанты, которые устроили здесь теракт.

После этих слов меня прорвало – во рту будто мотор завелся. Минут пять я высказывал все, что накипело. Говорил, что не понимаю, за что нам все это, что каждый шаг как по минному полю – не знаешь, что случится дальше, что я не хочу больше видеть, как умирают люди, и что хотя бы Рико должна выбраться отсюда живой… Все это – вперемешку, сбивчиво, невпопад.

Я не столько утешал, сколько жаловался на жизнь, и бедной Рико оставалось только слушать.

Когда я немного сбавил обороты, она глухо, почти не шевелясь, спросила:

— А что происходит на других базах?

— Четвертую затопило, про Третью не знаю. На Второй был пожар, люди там чуть не задохнулись. А Первая – ну, вы сами видите. В общем, полный раздрай.

— Совсем как я по утрам в понедельник, когда к открытию кафе готовлюсь.

Снова повисла тишина. Я не хотел, чтобы Рико снова ушла в себя, и постарался ненавязчиво втянуть ее в разговор:

— Этот Линкольн, о котором вы упоминали… Он тоже в кафе работал? Я с ним ни разу не пересекался. Что он за человек?

— Линкольн… у него на лице был здоровенный шрам. Говорил, поскользнулся на льду, рассек подбородок, но в больницу не пошел, вот и остался след. Лысый, высокий, на первый взгляд – жуткий тип. Если честно, сначала он мне не понравился. А потом я поработала с ним и поняла, что он нормальный. Я вообще в разных кафе работала, но такого чистюлю среди мужчин еще не встречала.