Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
Чтец умолк. Беспорядочная пальба и истошные крики раненых вновь выступили на передний план. Разорвалась бомба. Сотрясла землю где-то далеко в мире радиоволн. Засипел динамик, завибрировал пластмассовый корпус «Веги». Бомба уничтожила тех, кто ещё оставался в живых и продолжал ожесточённую перестрелку. Положила всему конец. – Пси-волна… двадцатый уровень… мощность тридцать четыре… направление юго-запад… Щань… — Да затрахал ты своей пси-волной, полудурок! – Прохор схватил с земли «Вегу», хотел было размозжить о надгробие. Могильный холмик дрогнул, пошёл трещинами. Что-то толкнулось снизу. Крот? Нет уж, такие крупные кроты в наших краях не водятся. Даже в чернобыльской зоне поражения-отчуждения. Даже в Щани. Ещё толчок. Со слякотным чавканьем холмик разверзся. Перепачканный, всклоченный, вздувшийся, коричневый от разложения Семён Горбатов выпучил глаза, обнажил гнилые зубы. Пробулькал горлом: — ОБЪЕКТ ГОТОВ. КОД СЕМЬ ЧЕТЫРЕ ВОСЕМЬ. Голос словно доносился из приёмника – с шорохом, треском, помехами. Только громче. Не выпуская «Вегу» из рук, Прохор ринулся к дороге. Лишь раз он обернулся. В этот самый миг выбравшийся из могилы Сеня в своём кургузом похоронном костюме не по размеру поскользнулся и упал глазом на пику, что венчала соседнюю оградку. Хрустнуло. В голове у Прохора помутилось. В груди жгло. Так жжёт, когда охватывает страх или беспросветная безысходность. Он выбежал на скользкую дорогу, сделал несколько шагов, поскользнулся, упал. Приёмник вылетел из рук. Не подобрав его, он быстро, насколько мог по такой грязи, двинулся дальше – к деревне, – время от времени опасливо оглядываясь. Дорога становилась всё хуже, по сапогам хлестала трава, пробившаяся сквозь утоптанный, наезженный за десятилетия грунт. Скоро деревня… скоро деревня… два километра… всего два километра… хлюпать по грязи всего-то жалких два километра… там участковый… там помогут… там кошмар прекратится… Хочется курить… невозможно… Студень дождливого безвременья… Пока он приходил в себя, вновь обретал чувство реальности, дождь перестал. Судя по всему, ненадолго. Мать-земля получила короткую передышку, чтобы окончательно не захлебнуться, а затем, отдышавшись, вновь съёжиться в холодных объятиях мороси. Мысли всё ещё лихорадочно метались. Прохор тщетно пытался выстроить целостную картину произошедшего на старом деревенском погосте. Как так вышло, что он видел похороны Сени Горбатова, если тот помер восемь лет назад? Что всё-таки примерещилось – похороны или старая могила? Наверное, и то и другое. Мёртвые не вылезают из могил. Только если случайно похоронить человека живьём, как та сумасшедшая старуха рассказывала… А ведь раньше такое и вправду бывало. Хоронили без вскрытия, без медосвидетельствования. Фельдшер сельский, который и так-то мало что умеет, спьяну признаков жизни не обнаружил – вот тебе и готовый покойничек. Иногда прямо во время похорон очухивались. Шум, переодевание, болтанка – сознание возвращается. «Покойник» шевелит руками, ногами, вздыхает, стонет. Жуть наводит. Потом окончательно просыпается, а суеверные колхозники его уже за своего не считают. И жена может на порог не пустить. Как подменыша… Пока он размышлял, приёмник во внутреннем кармане передавал спектакль по пьесе «Дорогая Елена Сергеевна». Циничные старшеклассники спорили с принципиальной, наивной учительницей. Та упорствовала – никак не хотела предавать и продавать свои идеалы… |