Онлайн книга «1994. Русский роман ужасов»
|
— Бежим! – Артем дал деру за угол, Денис кинулся за ним. — Я вашим мамкам все расскажу! – догнал их визг, которым можно было резать стекло. — Не вовремя вылезла, – констатировал Артем. Они остановились у входа в библиотеку имени Станке Димитрова на другой стороне дома. — Куда пойдем? – спросил Денис. Толстая тетка забылась, как только последние отголоски ее воплей улетели в прохладное предосеннее небо. — У меня рублей двести есть. — И у меня сто. Как раз на мороженое. Одно на двоих. — Точняк. Погнали. Через три дома находился универсам «Заря». Чтобы что-нибудь купить там, нужно было сначала зайти в отдел и посмотреть на цену или попросить взвесить продукты, потом отстоять в очереди в кассу, затем еще раз в отдел, чтобы показать чек и получить товар. Артем и Денис встали в длинную шумную очередь из домохозяек и пенсионеров. Там вовсю перемывали косточки соседям, поносили алкоголика Ельцина и обсуждали многосерийные мыльные оперы. Ребята хотели взять фруктовый лед. Это было самое дешевое мороженое – единственное, на которое могло хватить трехсот рублей. Дениска держал деньги в руке развернутыми, хотя впереди было еще человек шесть. — Везде секс, на всех каналах… — Смотрела вчера Ельцина по телевизору. Ну сволочь!.. — Нинка-то со второго подъезда повесилась… — Ельцин… — Самогонка… — Зарплату не платят… — Ельцин… — Горбачев опять в президенты лезет, плешивый иуда… — Когда ж все это кончится… — Что там в сегодняшней серии было?.. — Ельцин… — Красные скоро опять придут… — Ельцин… — Кэпвелл в коме… — Ельцин… — Ельцин… — Она его не любит… — Ой, как жизненно!.. — Ельцин… И вдруг откуда ни возьмись посреди этого курятника раздается: — Оп-па! От этого фирменного восклицания у Дениса нутро перевернулось. Их снова настигла гроза 311 квартала – малолетний уголовник Махоркин и его ублюдки. Любители отнимать мелочь у малышей, издеваться над старухами и пьяными, бить стекла и кидаться камнями в своих бывших училок. Все были в сборе: вечно скрипящий зубами от злости Кошаров, извивающийся слюнявый глист Кожемяко и умственно отсталый Пушкин с живописными кудряшками. От всех веяло застарелым перегаром. Деньги испарились из рук Дениса. Кожемяко выхватил их привычным, отработанным движением тонких пальцев с обгрызенными ногтями. — Слышь, сюда дай, гондон! – прикрикнул Махоркин на Кожемяко. Тот лошадино гикал. Выпирающие зубы блестели от обильного слюноотделения. Махоркин вырвал у дружка честно отобранную мелочь и спрятал в карман нестираных спортивных штанов. Ближайшие тетки замолкли, наблюдая развернувшуюся драму. — Сережа, верни деньги детям! – властно приказала пожилая женщина в толстых очках, похожих на оптические прицелы. Учительница истории из школы. Она вела уроки в старших классах, но иногда заменяла болеющих учителей у среднего звена. Денису становилось не по себе, когда она направляла на него свою оптику. — Пшла нах, старая, – последовал лаконичный ответ. — А ну, верни деньги, мерзавец! – не сдавалась историчка. Она потрясала пустой тряпичной сумкой, словно дубиной. – Сейчас-то ты от меня убежишь, но я тебя потом в школе поймаю. Наглец! Загремишь в детскую колонию. В кассовых очередях послышался ропот поддержки. Другие тетки слабыми голосами требовали вернуть ограбленным школьникам деньги. Никто не хотел сильно выделяться на общем фоне, потому что мало ли в какое время суток повезет нарваться на Махоркина на улице. |