Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 167 – Алекс Лоренц

И как теперь жить дальше? Ведь столько лет уже прошло…

Казалось, ничто не предвещало беды. И вот, когда она уже начала относиться к своим прошлым экспериментам как к сценам из телевизионного фильма, кто-то вскрыл ее старый склад с материалами для опытов.

А все потому, старая дура, что надо было не лениться и все уничтожить, а не надеяться на авось. Все равно этот сарай на краю оврага рано или поздно кто-нибудь обнаружил бы. И этому кому-то стало бы интересно, что за трупы в огромных колбах и зачем их туда поместили.

Ты просто дура, Зинаида Павловна… или как тебя там теперь называть? Раиса Вениаминовна? Так вот, Кузнецова… или Авербах… за полвека жизнь тебя так ничему и не научила. Думала, тебя не ищут? Думала, все обойдется? Думала, о тебе забыли? Да они все это время спали и видели, как заломят твои разбитые артритом руки, увезут тебя куда следует и расстреляют.

Твой супруг помер три года назад, дочь убил ее муж, алкаш. Кто тебя будет защищать? Кто будет обивать пороги министерств в поисках пощады, пока ты будешь догнивать за решеткой? Кому ты вообще нужна, человек без прошлого и будущего?..

Стоп! А почему, собственно, без будущего? Здоровье покамест есть. Деньги?

Деньги… Тайник. Хотя бы в этом вопросе ты проявила мудрость и выдержку. Дождалась тех времен, когда государству не интересно, откуда взялись огромные деньжищи в твоем кармане.

Женщина без имени, но с жутким прозвищем – Реаниматор – поднялась со скамьи. Каблуки застучали по асфальту.

Она правильно сделала, что спрятала драгоценности под полом в квартире дочери. И сделала-то по-умному, не как попало. Дождалась, когда парочка умотала к Юриным родичам в какую-то паскудную деревуху на краю света. Уезжая, они ей на всякий случай оставили ключи. Пришлось изрядно помучиться, чтобы поднять пол, а потом уложить его обратно. Но оно того стоило. В конце концов, школьная лаборантская – не слишком надежное место для хранения целого состояния, добросовестно натыренного во время неразберихи в побежденной Германии. А у себя дома – слишком большой риск.

Если бы они затеяли ремонт, она бы первой узнала и приняла меры. Оплатила бы им отдых в санатории на пару деньков, что тут такого.

Впрочем, никакого ремонта они бы не затеяли, потому что денег у них было с гулькин хрен. А теперь и Лена, и Юра, и их ребенок… как ее там звали? Юленька? Нет… ладно, черт с ней. Они все куда-то сгинули. Теперь в квартире никто не живет.

Ну, с богом.

Она достала связку запасных ключей, которые изготовила тайно от дочери в те же дни, когда приспособила пространство под холодильником под тайник.

Но ключи не понадобились. Дверь оказалась незаперта.

В воздухе стоял знакомый еще с войны кислый запах.

Женщина сделала несколько осторожных шагов по затертому до дыр половику в прихожей. Замерла. Постояла на одном месте с минуту.

Ничего. Все молчит.

Даже если перерожденцев (именно так они с престарелым профессором называли зомби) здесь нет сейчас, то они тут явно побывали. Настолько долго пробыли, что все пропиталось их запахом.

Реаниматор заглянула в туалет. Никого. В кухню – никого, кроме обнаглевших от безнаказанности тараканов.

В зал.

Там в луже черной жижи сидел прикованный к батарее скелет. В налипших на кости тряпках Реаниматор узнала одежду своего зятя.