Онлайн книга «1994. Русский роман ужасов»
|
Это случилось до перестройки, во время или после? Если до, то можно было бы впаять этому субъекту государственную измену. А почему нет. Хомут-то наверняка сперт с госпредприятия. Ну, ладно, не впаять, так припугнуть хотя бы… А он случайно мужеложством не пробавляется в свободное от социалистического труда время? А то эта ветка и это кольцо, знаете ли… Впрочем, не суть. Нынче за такое уже не посадишь. Статью-то отменили. Теперь оно не воспрещается. Теперь вообще ничего не воспрещается. По старым-то добрым законам полстраны на зону можно загнать. Спекулянты, воры, расхитители… Нынче это бизнесом зовется. Анатолий Ефимович понятия не имел, чем вообще органы госбезопасности занимались теперь, в 1994 году. Паутиной и плесенью, поди, поросли от безделья. Государства-то толком нет. Его все ругают, кому не лень, а ему все равно. Как будто так и надо. Как будто не слышит. Раньше пикни только – и все, ты на крючке. Обработаем всех твоих родственников и коллег, про тебя все узнаем, даже сколько раз в день ссать ходишь. Найдем твою любовницу двадцатилетней давности. Будем угрожать тебе оглаской. Выложишь все, что ни спросим. О сослуживцах. О настроениях в коллективе. Кого буржуазный образ жизни притягивает. Кто цветы, семечки и овощи с огорода нелегально сбывает. Все расскажешь, падла. И не вздумай юлить. Мы тебя живо на чистую воду выведем. Как миленький заговоришь, сучонок. Живешь в обществе развитого социализма, для тебя все делается, о чем только мечтать можно, а сам смотришь на загнивающий Запад? Недоволен, падла? Запрещенные книжки дома держишь? Я всем доволен, товарищ подполковник! Честно! Нет у меня никаких запрещенных книжек! Значит, недоволен, говоришь, падла эдакая. Шлюха империалистская. Мы тебя научим блюсти верность партии… Окурок сигареты «Соверен» обжег пальцы. Немыко помотал головой. Втоптал бычок желтым пальцем в переполненную пепельницу. Откашлялся. Всмотрелся еще раз во двор. Проклятый двор. Хуже тюрьмы. Наверное, единственный в городе, закрытый со всех сторон. Внутрь ведет только узкая зассанная арка. Даже машина с трудом проезжает. Впрочем, машина тут есть только у одного человека – ветерана революции семнадцатого года. Сколько ж ему лет-то, старому хрену? Подполковник из чистого интереса навел справки. Думал: а не самозванец ли? Отследил биографию по документам. Дед родился в 1901 году. В революцию ему шестнадцать было. Самый сок, чтоб пойти кого-нибудь свергать. Гражданскую войну прошел. До комсомольского вождя поднялся. Руководил героическими свершениями. Вступил в партию. Принимал активное участие во внутрипартийной борьбе и сталинских репрессиях. Доносы строчил ударно – триста двадцать шесть штук за два года. Семь лет в лагерях. В награду за заслуги, так сказать. Чтоб место свое знал, падла. Потом, правда, реабилитировали, как Сталин помер. Признали, что все-таки не был продажной девкой империализма, не шпионил и опрокидывать Партию-мать не собирался. Наделили его всякими там привилегиями, денег отвалили, продуктов дефицитных. Чтоб пасть не разевал. Карьеру сделал на старости. Какими-то складами распоряжался лет до восьмидесяти, затем на пенсию пошел. Это чучело еще годах в пятидесятых стали ежегодно в ноябре в школы звать, чтоб оно про революцию сказки детям рассказывало. В перестройку и в институты приглашать начали, про репрессии потрындеть. Модная тема стала. Перестройку он поддержал. И частную собственность поддержал. За это тоже поощрили материально, к пенсии прибавку дали. А потом забыли его. Не нужны стали старые революционеры. Сделался обычный престарелый хер. Бесполезное ископаемое. |