Книга Таинственный писатель, страница 75 – Сулари Джентилл

Мак, видимо, заметил ее удивленный взгляд.

— О, прости. Забыл, что она все еще здесь. – Он подошел и снял картину со стены. – Это мамин подарок. Она большая фанатка Уильяма Берроуза. Я повесил ее здесь, чтобы на нее не смотреть.

— Это Берроуз? – Тео, конечно, слышала, что кумир поколения битников провел в Лоуренсе свои последние годы. Она читала несколько его романов и видела картины. – Твоей маме нравится Берроуз?

— Да, особенно его картины, написанные с помощью огнестрела, – ответил он, имея в виду технику рисования Берроуза: тот стрелял из винтовки в баллончики с краской^[7].

Тео резко на него посмотрела. Шутит, что ли?

— Но после того, как она…

— Меня подстрелила? – Он улыбнулся. – Моя мать крепкого замеса, Тео. Один случайный выстрел никогда не заставил бы ее бросить оружие. – Он вытянул перед собой картину и внимательно ее рассмотрел. – Нет, это не одна из его «огнестрельных» картин, но заснуть напротив нее будет трудно… Найду-ка я для нее чулан потемнее и запру на ключ.

— Необязательно это делать, – сказала Тео, хотя на самом деле ей хотелось, чтобы картину убрали подальше. Изображенные на ней искаженные мукой лица ее нервировали.

Мак рассмеялся.

— Поверь, я бы вообще от нее избавился, но мама проверяет, на месте ли она, всякий раз, когда приезжает в гости. Бывает, она останавливается в этой комнате.

— Надеюсь, я ей не помешаю…

— Зимой она никогда не приезжает, – заверил ее Мак. – И в целом наведывается редко. Кажется, она считает Лоуренс чем-то вроде либеральных Содома и Гоморры. Пойдем, покажу тебе дом, а потом мне пора на работу.

Он провел ее по особняку. В одной из комнат были громадный потолок и сцена.

— Раньше тут жил музыкант. Они с друзьями тут джемили, а я пока не решил, что делать с этой комнатой.

— Можно кататься на роликах, – предложила Тео, обозревая масштабы. Ей всегда казалось, что частные детективы живут от зарплаты до зарплаты и ночуют в своих тесных конторках в криминальных районах города. Видимо, она заблуждалась.

Мак усмехнулся.

— Тут хорошо проводить вечеринки. Среди гостей обязательно окажется музыкант, а музыкантов тянет сцена.

Башня, которую Тео видела снаружи, оказалась библиотекой с несколькими балконами, к которым вела широкая винтовая лестница. Эта лестница напугала Пони, и он сел внизу и стал ждать их возвращения. На самом высоком балконе стояли мягкие кресла и оттоманки. Оттуда открывался лучший обзор.

— А можно я буду здесь писать?

— Конечно… только до туалета и кухни далеко.

— Ничего, я потерплю.

Мак показал ей, как включать и выключать сигнализацию, приготовил завтрак на роскошной ресторанной кухне и продемонстрировал, где хранится шоколад.

— Я отпустил домработницу на пару дней. Никто не знает, что вы здесь. – Он взял ключи. – Располагайся и чувствуй себя как дома. Если что-то понадобится, звони или нажми экстренную кнопку на панели сигнализации.

После его ухода Тео поднялась наверх, приняла душ и переоделась. Рукав рубашки, в которой она поступила в больницу, был запачкан кровью; скорее всего, пятно уже не отстирается. Она в недоумении перебирала вещи, которые выбрал для нее Гас. Он почему-то решил, что ей понадобятся купальник и шорты, хотя была зима и они были в Канзасе, но, к счастью, захватил джинсы, старую толстовку с эмблемой Австралийского национального университета и ее блокнот. Носков в сумке не оказалось, поэтому она прошмыгнула в соседнюю комнату с намерением взять его носки.