Книга Таинственный писатель, страница 2 – Сулари Джентилл

Теодосия Бентон стояла на крыльце дома Гаса и радовалась, что долгий путь подошел к концу. Она вздохнула с облегчением, но безмятежное мгновение прервал выскочивший на крыльцо громадный пес. Тео не боялась собак, но не знала, как примут ее в доме старшего брата, и к тому же устала и все еще находилась под впечатлением от грандиозности своего поступка. Поэтому от испуга она расплакалась и застучала в дверь в слезах и панике. Собака лаяла так громко, будто пыталась разбудить мертвых. Соседи выглянули на улицу, решив, что кого-то убивают.

У Гаса Бентона была гостья. Он несколько минут искал одежду и наконец открыл дверь.

— Тео? Какого хрена? – Он вытаращился на сестру.

Тео попыталась говорить, но это было бессмысленно. Собака, кажется, решила оповестить весь квартал о том, что на пороге гость. Она закрыла уши руками и зажмурилась, прогоняя шум.

Гас бросился успокаивать пса, и в конце концов ему удалось его утихомирить. Последовала относительная тишина, и у Тео появилась возможность объясниться, но речь, подготовленная на пути из Сиднея в Лоуренс, в подсолнечный штат Канзас, вдруг улетучилась из памяти. Она принялась сбивчиво извиняться, что не предупредила брата о приезде.

— Пойдем. – Он взял ее сумки, пригласил в дом и познакомил с Пэм, молодой женщиной в одной рубашке. Пэм вскоре ушла. Вид заплаканной девушки с чемоданами, пусть даже та была сестрой Гаса, не настраивал на романтический лад.

Когда они остались одни, Гас повторил свой вопрос:

— Что ты здесь делаешь, Тео? Мама с папой в курсе? Что происходит?

Тео рассказала, что натворила.

— В смысле – бросила университет? Тебе же всего два года осталось. Все так плохо?

— Да.

— Но ты всегда мечтала стать адвокатом.

Тео вяло улыбнулась.

— Солиситором^[1], – ответила она, Гас совсем обамериканился. – Гас, я поступила на юридический в восемнадцать. Я тогда даже не понимала, чем, собственно, занимаются адвокаты. Я просто хотела быть похожей на тебя и делать то же, что и ты, чтобы… – Она покачала головой.

Гас вздохнул.

— Ладно, я все понимаю. Но наверняка в Австралии есть и другие профессии? Зачем ты вернулась?

— Я… я решила… – Она выложила ему все про курсы литературного мастерства и идею своего романа. Слова лились водопадом, как на исповеди: она призналась, как постепенно теряла интерес к юриспруденции, как крепло чувство паники и одиночества и ощущение, что она не выдержит еще один день и еще одну лекцию, пока не осталось лишь одно желание: спасаться бегством. В какой-то момент Тео решила замолчать, зная, что сбивчивые объяснения и отчаянные оправдания делают ее похожей на сумасшедшую, а Гас должен был верить, что она не сошла с ума. Она закусила губу, борясь с искушением нарушить молчание.

Гас некоторое время ничего не говорил и смотрел на нее, будто пытаясь определить, в себе ли она. Потом у него вырвался недовольный стон.

— Боже, Тео. Ты могла бы рассказать мне все по телефону. Я бы встретил тебя в Форт-Уэрте.

— Ты бы велел мне остаться в Австралии… доучиться и получить диплом.

— Я твой старший брат. Естественно, я велел бы тебе доучиться. Но ты бы все равно меня не послушалась, и я бы встретил тебя в аэропорту.

Он показал ей две свободные комнаты и разрешил выбрать одну из них, хотя посоветовал ту, что дальше от ванной: по ночам гудели трубы.