Книга Таинственный писатель, страница 148 – Сулари Джентилл

— У них было много вопросов.

Тео зашла и приблизилась к кровати.

Мак сел.

— Ладно, Зеке, с тобой мы еще увидимся. – Он неотрывно смотрел на Тео.

— Но…

— Проваливай, Зеке.

Зеке Этеридж рассмеялся.

— Ладно, ладно, ухожу. – Он пожал Тео руку и вышел. – Добро пожаловать домой, Тео. Рад был с тобой пообщаться.

— А где Гас? – спросил Мак, когда его брат наконец ушел.

— С ним все в порядке. И со мной тоже. А ты? Я так волновалась, но нам не разрешали…

— Все хорошо. Пуля ничего серьезного не задела.

— Мне так жаль, Мак. Ты, наверное, жалеешь о том дне, когда познакомился с Бентонами. Я пойму, если ты больше не захочешь иметь с нами ничего общего. Любой разумный человек так бы и сделал.

Он рассмеялся и сжал ее руку.

— Как я уже сказал, со мной все хорошо.

— Я должна все объяснить.

— Ты мне ничего не должна, Тео.

Она присела на край больничной койки и все ему рассказала, начиная с вечера, когда в Гаса стреляли. Объяснила, как попала в эмоциональную и физическую зависимость от агентства Дэя Делоса, как ее держали в изоляции в странах, где говорили на незнакомом языке, следили за всеми ее передвижениями и общением, и все под предлогом безопасности – ее и Гаса. Она рассказала, чем именно занималось агентство, представлявшее писателей, которые чем-то себя скомпрометировали и спасались от общественного порицания, личной вендетты или закона. Им конструировали новую личность, и каждый жил в страхе разоблачения, превратившись в раба агентства Дэя Делоса. Писателей использовали для придумывания сюжетов, призванных посеять недоверие, подвергнуть людей судебному преследованию или попросту отвлечь внимание, пока агентство продавало свои услуги тем, кому был на руку скандал с участием конкурентов, или тем, кто нуждался в скандале, чтобы отвлечь внимание СМИ от собственных преступлений, или даже революционерам, желавшим захватить власть. Агентство Дэя Делоса контролировало писателей, сочинявших истории, с помощью которых власть имущие контролировали тех, кто в эти истории верил.

— А Мердок?

— Дэн раньше был Джеком Чейзом, а потом его обвинили в сексуальной связи с несовершеннолетней, – объяснила Тео, подтвердив подозрения Мака и Гаса. Тень промелькнула по ее лицу, и Мак догадался, что это открытие ее встревожило и повлияло на восприятие ее собственных отношений с Дэном Мердоком. – Возможно, именно поэтому я ему понравилась.

— Тебе не нужно искать объяснений, почему ты ему понравилась, – решительно ответил Мак. – Однако это объясняет, почему агентство Дэя Делоса так тревожили ваши отношения.

Тео кивнула.

— Они превратили его в Дэна Мердока и боялись, что он мог рассказать мне правду, а я написала бы книгу, в которой передала его слова.

— Но твоя рукопись не имела отношения к деятельности агентства.

— Нет, – задумчиво ответила Тео, – зато книга Дэна имела. В своей новой книге он как раз рассказывал о деятельности агентства. Не знаю, о чем он думал… как хотел все это провернуть. Он же знал, что они попытаются… – Она выдохнула. – Когда они узнали о его планах, его убили. Вероника охаживала меня и мою рукопись, так как боялась, что он мне что-то рассказал, а еще у них освободилась вакансия.

— А когда ты узнала, что Мердок и Джек Чейз – одно лицо? – тихо спросил Мак.

— Мне сказал Александр Уилсон, адвокат, в тот вечер, когда в Гаса стреляли, а агентство Дэя Делоса добилось моего освобождения. – Она взглянула на Мака. Казалось, это было вчера. И поцеловались они тоже вчера. – Само собой, он не упомянул, что Дэна убили они, но рассказал все остальное – как ему подарили новую жизнь и построили новую карьеру. – Она взглянула на его руку, которую сжимала в своей руке. – Они пообещали сделать то же самое для меня, а когда я сказала, что больше не хочу заниматься литературой, заявили, что только так можно спасти Гаса. – Она покачала головой. – Мак, я знала, что не стоит этого делать. Все инстинкты подсказывали спасаться, бежать как можно дальше от агентства Дэя Делоса, но Гас лежал в больнице, а у его двери стояла охрана. И все из-за меня. Мне казалось, что только мое признание сможет его спасти – признание, которое ни у кого не вызовет вопросов. В ту ужасную, кошмарную ночь это казалось разумным выходом и единственным, что я могла сделать.