Книга Да здравствует принц!, страница 180 – Фрэнсис Кель

Мазнув по нам сердитым взглядом, Оливия поднялась и ушла.

— Зря ты так, – грустно произнёс Леон.

— Это не тебя она назвала тупым, – отчеканил Оливер.

— Она так не сказала.

— Она именно так и сказала.

Мы вновь остались втроём и теперь наблюдали за тем, как патриции других Домов потихоньку заполняют октониум. Сначала пришло много первокурсников из Меркуро: они шумно переговаривались, присаживаясь за соседний столик. Затем появился Дом Марсен. Выглядели они не сильно довольными нашим соседством.

— Что ещё вам наставники сказали? – напомнил я.

— Оскар поделился, что тут есть конюшня, очень даже неплохая, и стрелковый клуб. Будем стрелять из лука, – заговорил Леон, но взгляд его цеплялся за Дом Марсен. Кажется, он искал Клива. – В получасе ходьбы от полисов находится маленькая церковь под названием Ромусский собор. Когда собираются все патриции, там жутко тесно. Оскар посоветовал заходить в числе последних, чтобы после службы суметь выйти первыми. Ещё рядом с церковью стоит Сенат и дом, где живут преподаватели.

— Сенат и домик для преподавателей? Значит в эту часть Академии лучше не заглядывать, – прокомментировал Оливер, рассматривая патрициев Меркуро.

— Не думал, что у Оскара будет столько полезной информации, – признался я. – Люмьер тоже много чем делится, но он сам перевёлся в Академию недавно.

В октониум начали стекаться патриции Соларуса. Впереди всех шла Лаванда Фло.

— О, только не она, – взмолился Оливер, отворачиваясь. Он шутливо положил голову на плечо Леона, чтобы спрятать своё лицо.

— Ты ведь понимаешь, что мы всегда ходим втроём? Если она видит меня и Готье, то рядом обязательно есть ты, – хмыкнул Леон. Оливер с раздражением что-то проворчал.

К счастью, Лаванда села далеко от нас.

— Николас предупредил, что озеро Эрнана глубокое, – успокоившись, проговорил Оливер, после того как понял, что Лаванда его не видит. – Купальный сезон закончился, так что не надо лезть в воду. И стоит быть осторожным. Как-то там утонул патриций, правда он был пьян. Это случилось в конце прошлого года.

— Кстати, – вспомнил я, – как тебе Николас?

— Нормально. Мы подружились.

— Отец ничего насчёт него не сказал?

— Отец нет, но вот сам Ники…

— Ники, – хором повторили мы с Леоном, и рассмеялись, привлекая внимание остальных в октониуме.

— Тише вы, – зло шикнул на нас Оливер.

— А Ники в курсе, что он теперь Ники?

— Нет, конечно. И не смейте никому говорить. Тем более ему! – Оливер сверлил нас испытующим взглядом.

— Конечно-конечно, – закивали мы с Леоном, и я спросил: – Так что сказал Ники?

Оливер насупился.

— Да ладно, мы никому не скажем. Клянёмся. Даже Оливии, – проговорил я.

Глаза Оливера испуганно округлились.

— Ей особенно нельзя говорить!

— И что сказал Николас? – повторил Леон.

— Отец вызывал его к себе, и был недолгий разговор. Не знаю, что он ему сказал, но спрашивать у отца я точно не собираюсь. И Николас тоже молчит.

— Но раз он стал твоим наставником, значит отец одобрил его кандидатуру, – предположил я.

Оливер с улыбкой кивнул.

— Ещё тут есть Роща нимф, – продолжил он. – Инициатива одного профессора.

— Роща нимф? Что-то знакомое. – Я задумался.

— Александр Македонский учился в Роще нимф у Аристотеля.

— Будь здесь Скэриэл, он бы выпал от восторга, – улыбнулся Леон.