Книга Да здравствует принц!, страница 110 – Фрэнсис Кель

Когда я почти потерял сознание, – казалось, что сейчас отключусь, перед глазами всё вновь стало расплываться, давление в груди было невыносимым, – Скэриэл резко, коротко взмахнул рукой, и всё прекратилось. Я сделал громкий спасительный вдох. С моих губ потекла кровь вперемешку со слюной.

— Помни об этом моменте в следующий раз, когда захочешь вновь меня обмануть, – мрачно произнёс он.

Из последних сил я перевернулся на спину и зажмурился. Вместе с воздухом на тело обрушилась боль. Я застонал, каждое движение причиняло немыслимые страдания. Восстановив дыхание, я сумел лишь прошептать:

— Люмьер ничего… – я никак не мог надышаться, – про Хитклифа… не говорил.

И это была чистая правда. Люмьер говорил о многом, но не о Хитклифе.

Скэриэл помолчал, затем поднялся, поправив складки на брюках.

— Ты меня очень расстраиваешь.

Я всё так же лежал на полу. Говорят, когда ты при смерти, вся жизнь проносится перед глазами. Но это не так. На грани отключки я думал только о том, что Скэриэл так и не узнает всей правды о Хитклифе. Я унесу её с собой в могилу.

— Что же мне с тобой делать? – с досадой спросил Скэриэл в пустоту.

Сукин сын. Как я его сейчас ненавидел.

Я повернул голову и увидел, что его пальцы больше не чёрные. Он устало сел за письменный стол, деловито взял конверт, поджёг его зажигалкой и бросил в пепельницу перед собой. Огонь моментально поглотил бумагу, а Скэриэл неотрывно следил за этим, прежде чем прервать молчание.

— Не думал, что ты такой мягкотелый. Сначала Райли, теперь Эдвард. Их смерти тебя так подкосили? – Он посмотрел на меня и улыбнулся: – Эдвард посоветовал как можно скорее сделать проверку на родство, чтобы убедиться в словах Уолдина. Он мне помогает, даже когда его уже со мной нет. Он всегда был на моей стороне. Шёл до конца.

И к чему это привело?

У меня не было сил обсуждать Эдварда. Я чуть не отправился за ним на тот свет.

— Да и Лора очень помогла в этом деле. Конечно, она задавала вопросы, но, – Скэриэл довольно пожал плечами, – пара поцелуев успокоили её любопытство.

Я приподнялся на локтях. Тело практически не слушалось. Знатно же меня приложило об стену.

— Жаль, что с тобой такое не прокатит, – усмехнулся Скэриэл.

— Да, одними поцелуями тут не отделаешься, – хрипло ответил я, попытавшись сесть. Боль не отпускала.

Скэриэл поджёг третий конверт и долго смотрел на огонь.

— Всё могло быть совсем по-другому, – отрешённо заметил он. – Если бы только отец принял меня.

Я хотел уйти, но понимал, что сам уже не встану.

— Что ещё сказал тебе Люмьер?

В ближайшие недели я не хочу ничего слышать о чистокровных. Больше никаких Хитклифов и Уолдинов в моей жизни.

— Ничего.

— Твоё упрямство разбивает мне сердце. Жаль, что клятва на крови не работает.

— Ты лгал мне про неё.

— Ты верил в то, что если предашь меня, то умрёшь, – перебил он, не глядя. – Разве я соврал?

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и не наговорить ничего лишнего.

Когда последний конверт загорелся, Скэриэл достал телефон, набрал номер и произнёс:

— Зайди.

Я не знал, кого он вызвал. Сейчас я абсолютно ничего не понимал, да и не желал понимать. Затылок пульсировал и от каждого движения разрывался болью. Я мечтал лишь об одном – оказаться где-нибудь подальше от Скэриэла.

— Знаешь, что мне нравилось в тебе, Джером? Ты был искренним. Все твои эмоции, всё, что ты чувствовал, это было сразу на лице. Ты никогда не лгал. Готье был таким. Но времена меняются. И вы тоже. Я скучаю по тем дням, когда вы были искренними со мной. Эти перемены причиняют мне боль.