Книга Люди и звери, страница 90 – Александр Трусов

— Ты ведь мог не давать хода этому рапорту?

— А я и не давал, – шеф, не решаясь посмотреть мне в глаза, делал вид, что ищет зажигалку.

— Так что изменилось?

— Ты, – он наконец-то поднял голову. Ни вины, ни сожаления в его взгляде не было. – Ты изменился. Ты ведешь себя неадекватно обстоятельствам, твои поступки непонятны и непредсказуемы. Ты представляешь угрозу не только для тех, кто доверяет тебе, но и для себя самого. Ты растрачиваешь себя напрасно.

— Ты говоришь так же как твой отец.

— Что ты знаешь о моем отце?! – он вдруг поморщился как от зубной боли. – И какое у тебя есть право судить его?

Внезапно я понял, что мне жаль своего шефа. Не потому что он был стар (ему уже давно было за пятьдесят) и не потому, что последствия перенесенной им полгода назад серьезной операции все еще давали себя знать. Мне было больно и неприятно видеть, как этот человек сам себя загоняет в тупик, из которого дорогу обратно уже не найти. Мне было страшно задать ему вертевшиеся у меня на языке вопросы, потому что я боялся, что услышу именно те ответы, которые жду. И я не мог даже представить, что будет со мной, когда я услышу эти ответы.

— Хорошо. Я сделаю так как ты скажешь. В конце концов, свет что ли клином сошелся на этих детях? Извини, я сегодня вел себя как последний дурак.

Он смотрел на меня недоверчиво, как будто подозревал, что я паясничаю.

— Ты всерьез думаешь, что тебя отстраняют из-за того бреда, который ты нес на сегодняшнем совещании?

— Ты же сам сказал, что за драку, – я сделал вид, что не понял его, хотя был на сто процентов уверен в том, что если бы я не поднял сегодня тему пропавших детей, то никогда в жизни не узнал бы об этом злосчастном рапорте. – Что мне теперь делать?

— Возьми неделю за свой счет или напиши заявление на несколько дней отгулов. Я подпишу. Тебе лучше сейчас не появляться в управлении. Я переговорю кое с кем, возможно удастся спустить все на тормозах. А тебе надо меньше пить, чтобы не размахивать потом кулаками перед коллегами.

— Я уже давно не пью.

— Давно – это сколько? Со вчерашнего вечера? Ладно, Саша, иди. И помни, что в твоих интересах не гадить там где живешь и там где работаешь. Люди могут обидеться.

Покидая кабинет, я обратил внимание, что шеф вместе с документами положил в сейф и кожаный футляр с кинжалом. Он даже не вытащил его, чтобы рассмотреть, как будто прекрасно знал, что именно находится внутри. А может, ему было сейчас не до этого.

* * *

Я не сразу решился позвонить своей бывшей жене. Мы практически не общались все эти годы, о чем, по-видимому, никто из нас не жалел. Первое время после того, как она ушла, я, конечно, испытывал странную смесь из чувств вроде ненависти, досады и сожаления, но это продолжалось не более нескольких месяцев. До тех самых пор, пока доброжелатели не сообщили мне, что моя бывшая родила девочку. Через семь месяцев после того, как стала жить с другим. Наверно, именно тогда в моей душе поселился странный, взращенный на ненависти и вскормленный отчаянием зверек, который до сих пор продолжал пожирать меня изнутри. Наверно, именно тогда я начал бесконечную, бессмысленную войну против него, безуспешно пытаясь утопить его внутри себя. Думал ли я когда-нибудь, что это моя дочь? Я бы обманывал себя, если бы утверждал, что это не так. Но я не мог врать себе и в том, что для меня было гораздо удобнее думать, что эта девочка действительно мне чужая, иначе бы мне оставался только один путь – в преисподнюю.