Книга Люди и звери, страница 76 – Александр Трусов

— Это ты не понимаешь, – она была так сосредоточена в своих мыслях, что даже не обратила внимание на мое совсем не тактичное упоминание о ее убитой собаке. – Как раз с властью у меня проблем нет. Или ты думаешь, что такой репортаж мое руководство осмелилось бы пустить в эфир без санкции из Смольного? Каждый кадр, каждая фраза были согласованы в правительстве. Не вырезали ничего.

— Ты ведь показала правду.

— Не смеши меня. Правду! Просто кому-то очень нужно посеять в городе страх. И делают это нашими с тобой руками.

Я почувствовал легкую тревогу.

— Подожди. Ты свой завтрашний репортаж с кем-нибудь согласовала?

— Нет, – она посмотрела на меня совершенно невинными глазами. – Хотя главному редактору сказала, что с вице-губернатором все согласовано. Надеюсь, что завтра вечером мне удастся собрать рекордную аудиторию.

— Ты можешь мне показать?

— Не все еще смонтировано. Так, отдельные куски. Пошли к столу, посмотришь.

Она развернула ноутбук экраном ко мне и щелкнула «мышкой» по значку одного из пары десятков файлов в открытой папке. Запустилась программа просмотра видеоизображений, и я увидел Ждановича. Он стоял перед решетчатой оградой, за которой виднелось здание Смольного, и что-то говорил в микрофон. Выглядел он так же импозантно и невозмутимо как и в нашу первую встречу. Таня прибавила звук.

— Ни о каких нарушениях международных норм и речи быть не может, – рассказывал корреспонденту Жданович. – Да, к нам обратились представители Всемирного общества защиты животных, но мы им исчерпывающе разъяснили сложившуюся ситуацию. Принудительной эвтаназии подлежат исключительно животные, представляющие потенциальную опасность для населения, и у которых наблюдаются предварительные признаки заболевания бешенством. А использование такого препарата как дитилин официально не запрещено законодательством. Все те меры, которые предпринимает правительство для обеспечения безопасности жителей города, осуществляются в рамках Закона «О безнадзорных животных Санкт-Петербурга».

— Сколько на сегодняшний день уже погибло животных? – интервью у Ждановича брала не Татьяна, а незнакомая мне журналистка. – И можете ли вы опровергнуть обвинения в том, что сотрудники «Спецтранса» убивают домашних собак?

Я удивленно повернулся к Тане.

— И ты еще говоришь, что не знаешь, кто в городе пугает людей? Кто этой дуре писал вопросы?

Татьяна отмахнулась от меня и сделала звук погромче.

— За последнее время, к сожалению, мы все с вами стали свидетелями того, что и домашние животные могут представлять угрозу. Два дня назад, как известно, от укусов сорвавшейся с поводка собаки погибла шестилетняя девочка. Закон предусматривает, что и к таким животным вполне может быть применена мера насильственной эвтаназии. Разумеется, при наличии соответствующего заключения ветеринарной службы. Я понимаю ваше беспокойство, – Жданович грустно усмехнулся. – В моей семье тоже есть собака. Но у меня есть и двое детей. И у миллионов жителей нашего города тоже есть дети. Я хочу, чтобы они жили в безопасности. Вы против?

— Нет, конечно, но…

— Мне жаль, что наша беседа проходит не в травматологическом отделении ближайшей больницы. Найдите время и поинтересуйтесь, сколько укушенных человек ежедневно обращается за помощью. И сколько из них детей. А также выясните, насколько лечебные учреждения города обеспечены сывороткой против бешенства. Вам известно, что существуют перебои с поставкой кокава? Наверняка, нет. И что вы хотите от правительства? Чтобы мы добровольно отстранились от потенциальной угрозы распространения на территории города смертельной заразы? Этого не будет.