Книга Люди и звери, страница 119 – Александр Трусов

Несколько человек, к которым присоединился и Клопотов, попытались приподнять край биг-борда и сдвинуть его в сторону, но безуспешно. Было ясно, что без специальной техники тут не обойтись. Мы стояли, беспомощно наблюдая, как постепенно багровеют лужи под нашими ногами.

Я взял у Клопотова мобильный телефон и позвонил Татьяне. Ее спокойный, лишь слегка раздраженный голос немного успокоил меня – когда она находится вот в таком обычном своем состоянии, за нее можно не волноваться. Она говорила со мной холодным тоном, отвечая на вопросы короткими однозначными фразами. Возможно, она все еще сердилась на меня, а может быть просто не выспалась. Я сам не сомкнул за эту ночь глаз, но неимоверное нервное напряжение, в котором я находился последние несколько часов, не давало мне почувствовать усталость.

— Таня! Если меня кто-нибудь будет спрашивать, попроси перезвонить. Я застрял в пробке на Невском, но скоро буду.

— Думаешь, тебя здесь ждут? У меня не явочная квартира.

— Послушай, это уже не смешно. Если я до сих пор числюсь в милиции, это еще не значит, что я виноват в твоем задержании.

— Все вы одним миром мазаны.

— Неужели ты не понимаешь, что это не самое худшее, что может с тобой случиться?

— Ты снова пугаешь меня? – она пренебрежительно усмехнулась. – Что на этот раз?

— Я просто хочу, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Спасибо. Ты уже постарался, – произнесла она грустно и положила трубку.

Хотел бы я верить, что все мои страхи были беспочвенны. Да и чем они были по сравнению с тем ужасом, который наползал на город? Но я не мог не думать о том, что невольно оказался на пути у некой таинственной организации, четыре члена которой были отправлены на тот свет не без моего участия. Ситуация выглядела абсурдной, но я ничего не мог с этим поделать. Офицер милиции, руководитель среднего уровня одного из самых могущественных государственных учреждений был бессилен перед странными, играющими в свои странные игры, безжалостными людьми. Я был бы не так напуган, если бы не увидел, не почувствовал, во что они превратили моего шефа. Не имело значения, за кого он больше боялся – за своего отца или за своих внуков, поскольку за любого из них, я был уверен, он мог продать душу дьяволу. Если уже не продал. А был ли готов на сделку с дьяволом я? Несомненно. Этой ночью я уже заплатил авансы.

Я попрощался с Клопотовым, мрачным и злым от того, что ждать, пока на Невском не возобновят движение, ему придется, по всей видимости, не один час. Я не стал благодарить его за помощь, во-первых, потому что моя благодарность в сложившейся ситуации ему нужна была как собаке пятая лапа, и, во-вторых, потому что я не мог испытывать истинной благодарности к человеку, который, как я считал, имел непосредственное отношение к происходившим в городе событиям. Аномально агрессивное поведение бродячих животных, как мне теперь стало известно, было сознательно спровоцировано, и, может быть, именно поэтому город охватила эпидемия человеческой и звериной жестокости. От собачьих клыков гибли дети, неизвестные расстреливали на улицах собак, подростки ловили кошек, чтобы выколоть им глаза и бросить в костер. То, что в это же самое время в одной из питерских квартир неизвестные казнили десятки животных в ходе необъяснимого, жестокого ритуала, могло быть просто совпадением. А может быть и нет. Возможно, кто-то был хорошо осведомлен о планируемых в кабинетах Смольного акциях. И воспользовался этим, рассчитывая на то, что руководство милиции закроет глаза на это преступление, поскольку будет считать, что оно совершено в рамках операции по нейтрализации питерской оппозиции.