Книга Козий крайм, или пани из глухомани, страница 37 – Ирена Квасневская

Пани Янина взяла трость и захромала по улице. Вошла в калитку, потом без стука отворила дверь дома и протиснулась внутрь, обходя разбросанные вещи.

В доме царил форменный кавардак. Повсюду валялись книги, одежда, перевернутые стулья и какой-то хлам, который всегда неизвестно откуда берется при переезде. На фоне окна темнела фигура, склонившаяся над выпотрошенным комодом. Из-за яркого света был виден только черный силуэт, впрочем, вполне узнаваемый.

— Собираешься бежать? – громко спросила пани Янина.

Человек, склонившийся над кучей вещей, вздрогнул и медленно, угрожающе обернулся.

— Курва! – послышалось мерзкое ругательство, что странно, поскольку никогда подобных слов от этой особы пани Янина не слышала.

Что ж, люди иногда удивительно хорошо умеют притворяться. Иногда на создание идеальной картинки для окружающих уходят годы. Но достаточно пары секунд, чтобы сбросить маску.

— Нет, дорогая, это всего лишь я, – спокойно ответила пани Янина.

— Мерзкая старуха! – прошипела Магда и шагнула в ее сторону.

— Ну, это уже ближе к правде, – улыбнулась она.

Магда, сделав несколько шагов вперед, остановилась, словно колеблясь. Она тяжело дышала, ее глаза горели яростью. Она была похожа на раненого зверя… «Нет, – подумала пани Янина. – На крысу. На загнанную в угол крысу». На мгновение пани Янине даже стало жаль ее. Но только на мгновение.

— Как ты догадалась? – злобно прошипела Магда.

— Думаешь, где прокололась? Боишься, что в новой жизни твоя сказка о несчастной жертве не будет звучать правдоподобно? – спросила пани, поджимая губы. – Что ж, могу рассказать. Ты мне выдала сказочку о своих бедах – довольно правдоподобную, не спорю. Не учла только, что я уже знала, что случилось со Збышеком. Понимаю, что доказать это не удастся, но думаю, что ты виновата не только в аварии, но и в его безвременном уходе. Тогда я только задумалась о том, что ты не так проста и не так несправедливо обижена, как хочешь показать, поэтому истории из несчастного детства пришлось проверить. Хорошо еще, что Витек случайно сказал, как тебя звали раньше. Думаю, он тоже теперь сопоставил факты или вскоре сопоставит. Во всяком случае, никаких родителей-алкоголиков, которые о тебе забыли, не было. Была благополучная семья, в которой родилась не очень благополучная девочка, которая убегала из дома, попадала в плохие компании и вообще решала вопросы не так, как принято решать в обществе. Просто так ведь в поправчак^[3] не попадают.

— Ты и это разнюхала?

— Что-то нашла в интернете, что-то сопоставила, что-то узнала у бывших коллег, – и история про куклу, которую ты мне рассказала, заиграла новыми красками. Толкнуть с лестницы девочку за то, что она не поделилась куклой! И это в восемь лет! Она, правда, отделалась сломанной рукой и сотрясением мозга, дело тогда замяли, но дальше твои «подвиги» становились все менее безобидными. Так что к пятнадцати годам наклонности уже вполне сформировались и было за что отправиться в исправительное учреждение – пырнула ножом человека. Зато там ты проявила себя как примерная девочка, даже играла в любительском театральном кружке. Неудивительно, актерские способности у тебя и правда незаурядные. Немного сбили с толку твои синяки. Что это было? Грим? Или ты правда несла что-то тяжелое?.. Когда ты устроила истерику у меня дома, ты сказала, что полиция шныряет везде. Но ты не учла, что полицию почувствовали только те, за кем она охотилась. Витек и так у нас частый гость, а варшавского следователя я и сама приняла за гражданского, да еще и подозрительного типа. Так что тут ты сама себя выдала. И еще ботинки. Ты надела ботинки Януша, чтобы устроить у меня погром. Не было никакого смысла делать все так демонстративно и оставлять следы, но ты ведь уже тогда готовила его на роль главного подозреваемого, верно? Бартек сказал, что Януш спал и храпел. Я думаю, что ты опять ему что-то подмешала, надела его ботинки и прогулялась до моего дома.