Книга Имя нам Легион. Том 3, страница 33 – Евгений Лисицин, Дмитрий Дорничев

— Впервые за сегодня ты в чем-то прав. Продолжать наблюдение, ни в коем случае не лезть. Даю тебе неделю, чтобы узнать, кто за ним стоит, или… — Мужчина невидящим взглядом уставился на шкаф с бутылками, прикидывая, какую опустошить сегодня. — Всё, вали. И позови сюда секретутку.

Пухляш пулей вылетел из душного страшного кабинета и автоматически протёр абсолютно сухой лоб. Заметив ехидный взгляд девушки за стойкой, он скривил губы:

— Тебя вызывают. И у него очень плохое настроение.

Полюбовавшись поникшей секретаршей, спешно цокающей каблучками в сторону кабинета, Пухляш сразу выкинул её из головы. Некогда бить баклуши, во что бы то ни стало нужно выполнить задание. Иначе ему конец, Губанов не прощает ошибок.

Всё, сейчас я не Легионер, а простой молодой парень, которому нужно отдохнуть. Постараюсь на время выкинуть из головы Легион, Рой и скорый конец мира, и оттянуться, совсем как раньше в Москве.

Там крупные ТЦ давно поглотили маленькие магазины. Выживали лишь те, кто мог предложить покупателю уникальный продукт, приятную атмосферу и некую эксклюзивность. Лично я никогда особо за ней не гнался, костюм за миллион рублей — необходимость, а не моё желание. И раз я сейчас делаю что хочу, то отправился в самый что ни на есть масс-сегмент.

Один из лучших торговых центров Хабаровска располагался прямо на берегу Амура, имел гигантскую парковку, несколько персональных автобусных маршрутов и вместительный отапливаемый бассейн на крыше с панорамными окнами. Издали здание напоминало футбольный стадион, только стены полностью из зеркальных панелей, а перед входом наряженная ёлка высотой в несколько этажей. Всюду горели яркие разноцветные огни, играла праздничная музыка. Даже у меня возникло новогоднее настроение, что уж говорить про обычных людей, толпами вливающихся в гостеприимно распахнутые двери.

Почти сразу в нос ударил аромат свежей выпечки, и, недолго думая, я встал в очередь к фургончику неподалёку от входа. Кто-то загнал сюда старый автомобильный прицеп, вырезал в нём большое окно, покрасил в ярко-красный и нарисовал всевозможные сладости.

Ещё и весь процесс приготовления был виден — на раскалённые металлические пруты наматывались сладкие трдельники, запекались бельгийские вафли в пышущих жаром вафельницах, румянились венские штрудели, напитывались маслом пончики, ожидающие свою глазурь.

У меня от подобного зрелища рот наполнился слюной. Люди передо мной уходили с полными руками выпечки, многие сразу шли к ведущему на парковку лифту, будто приехали сюда только ради этого фургона.

— Что у вас самое популярное? — спросил я у слегка замученной, но всё равно старательно улыбающейся девушке.

— Даже не знаю, всё берут примерно одинаково, — растерялась она.

— Тогда мне тоже всего по одному. Пончиков больше, хочу попробовать все вкусы. — Я услышал за спиной отчётливый завистливый вздох, который исходил от группы студенток. Они или не могли себе позволить много сладостей или, что более вероятно, следили за фигурами. — Угостить вас?

— Нет, спасибо. — Они синхронно закатили глаза, а их лидер, блондинка с завитыми кудряшками, фыркнула: — Знаешь, нормальные парни угощают в дорогих ресторанах, а не пончиками из фудкорта.

— Вероятно, они угощают прекрасных дам, а не пигалиц в туфлях из секонда, неумело замаскированных под итальянские, — вернул ей схожим тоном и, не слушая возмущённых криков, забрал промасленный пакет с выпечкой. — Спасибо, сдачи не нужно.