Книга Имя нам Легион. Том 7, страница 75 – Евгений Лисицин, Дмитрий Дорничев

— Да, через несколько месяцев переработка мусора перейдёт на совершенно новый уровень.

— Тем большее восхищение вызывает ваша личность. Вы не только спасаете нашу планету, но и разработали уникальную технологию, которой поделились со всем миром через прекрасную игру. — Следуя древней китайской традиции, Кианг ловко ушёл от намечающихся переговоров, обрадовавшись появлению официанта с огромным блюдом. — О, наконец-то! Вы обязаны попробовать утку! Её готовили больше двух дней в специальной печи и привезли прямиком из Пекина.

— Благодарю, приятного аппетита. — Мне ещё Витёк рассказывал, что сначала китайцы долго умасливают жертву, засыпая комплиментами, вкусной едой, дорогим алкоголем и ценными подарками, лишь затем переходя к делу. Судя по уровню, за меня взялись всерьёз, вряд ли начнём раньше полуночи.

Спокойно взявшись за металлические палочки, я вежливо поклонился и подцепил ломтик нежнейшего мяса. Несмотря на преодолённое расстояние, мясо ощущалось свежим и вкусным, будто только вышло из печи. Следующий кусок я обмакнул в одну из многочисленных плошек с соусами, завернул в тонкую пшеничную лепёшку и добавил сверху хрустящей зелени.

После немаленькой порции птицы настала очередь жареной свинины. Кианг выразил искреннее восхищение тем, как я поглощаю острое мясо и не кричу от ужаса. Я в ответ с улыбкой заметил, что повар ещё пожалел перца. Я всего-то покраснел и весь вспотел, даже плакать не захотелось.

Мои слова будто задели Кианга за живое. Он обратился к официанту на китайском и приказал принести для меня самое острое блюдо из имеющихся, плюс двойную порцию пломбира для экстренной реанимации. Мне неожиданно стало интересно, справлюсь ли с вызовом. Мог бы, конечно, смухлевать и запросить поддержку Легиона, но это как-то неспортивно.

От одного запаха наполненного красным соусом бульона заслезились глаза и моментально прочистило нос. Что-то вроде густого мясного супа или жидкого рагу, я заметил любимую китайцами свинину, куски крупно порубленного перца чили, кимчи, корни лотоса и водоросли. Рядом призывно сверкала миска с кристально белым рисом. У меня аж рот слюной наполнился. Я или уничтожу это блюдо, или умру в мучениях от остроты напополам с осознанием собственной слабости.

На глазах у притихшей прислуги и серьёзного Кианга я неторопливо снял пиджак, оставшись в одной рубашке, зачерпнул ложкой со дна, собирая самое вкусное, и без раздумий отправил в рот. Немного подержал на языке и проглотил, сразу потянувшись за добавкой.

— Осторожнее, господин Покровский, — предупредил Кианг. — Это блюдо очень коварно, оно начинает жечь далеко не сразу.

— Это проблемы будущего меня, — усмехнулся я, активно работая ложкой. Было действительно очень вкусно, и хотелось попробовать побольше, покуда не онемел язык.

Китаец не солгал, пламя во рту вспыхнуло через минуту. Я ничего не мог поделать с естественными реакциями организма — из глаз брызнули слёзы, рубашка моментально промокла насквозь от выступившего пота. Тем не менее я продолжал есть, закусывая рисом и запивая обычным соком.

Было горячо, очень, чрезвычайно. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы продолжать. Приходилось постоянно напоминать себе, что пожирать ядовитое мясо жуков в эпицентре радиоактивной бури гораздо хуже. Помогало слабо, тренировки у Балтамора как-то подзабылись с учётом насыщенных месяцев, а язык мне разъедало прямо сейчас. Тем не менее я относительно спокойно опустошил миску, громко рыгнул в знак благодарности повару и налил себе чаю.