Книга Имя нам Легион. Том 15, страница 31 – Евгений Лисицин, Дмитрий Дорничев

Со своего места поднялся Касаткин, собственно, отговоривший князя от атаки из-за визита Ростислава Медведева и канцлера Ли. Птички вовремя прошептали, позволив отозвать подготовленные к бою дружины.

— Ситуация не настолько плохая, как может показаться! Ростислав Медведев уехал без официальных заявлений для прессы. Покровский ничего не получил от визита, не считая графского титула. — Заявление мужчины вызвало недовольный гул. Сидевшие здесь бароны происходили из старых семей, многие поколения добивающихся повышения титула. А тут какой-то выскочка из простолюдинов всего за год стал графом! — Достоверно известно, что Медведев находится в Москве. Ударим сейчас!

— Уверен? Мы рискуем вызвать гнев императора, — нахмурился князь. Невозможность уничтожить врага бесила Умерова. Может, подстроить конфликт и вызвать наглеца на дуэль? Да, его пожурят, возможно, накажут, зато он навсегда избавится от проклятого Покровского.

— А где доказательства нашей причастности? Слишком поверивший в себя простолюдин сгинул в диких землях, такое происходит сплошь и рядом! — Касаткин занялся своим любимым делом — подлизывался к князю. — Император не пойдёт на открытый конфликт из-за незнакомца.

— К незнакомцу не посылают родного брата и одно из первых лиц китайской империи, — возразил Галацинский. Его слово имело вес, Умеров всегда прислушивался к совету ближайшего соратника. — Это фактически объявленное покровительство.

— Оно ничего не стоит без реальной силы. Где мы, а где Медведев или Тай Лин? — не унимался Касаткин, которого поддержали Грайков и Шекметов. — Справимся, не впервой же!

— А ты почему молчишь? — обратился Умеров к юному графу Зуеву. Тот внимательно слушал, ничего не говоря. — Раньше же всегда первым требовал, чтобы мы уничтожили Покровского.

— Мои желания слишком часто сталкивались с жестокой реальностью. — Он равнодушно пожал плечами. — Я выполню любой приказ.

«Похоже, у кого-то прорезались мозги. Почуял, куда ветер дует, и не хочет подставлять остатки рода», — пронеслось в голове у князя.

Опытный политик прекрасно понимал, что есть моменты, когда лучше отступить. Покровский заручился поддержкой сильных мира сего, к тому же проявил себя отличным бойцом, нападать на него всё больше казалось самоубийством.

С другой стороны, нутро князя требовало задавить наглеца, пока не стало слишком поздно. Он отчётливо чувствовал возрастающую угрозу. Кто знает, вдруг через пару лет император захочет отдать своему щенку Хабаровск? Пока что версия о королевском бастарде выглядела наиболее адекватной. Отсюда и личная сила, и средства, и скрытая поддержка.

Совещание пошло по обыкновенному сценарию. Было много балабольства, пустых споров и ударов по груди. Большинство вассалов по-прежнему выступало за агрессию, значит, так тому и быть.

Они наконец выдвинут давно подготовленные отряды дружины к городку с идиотским названием Восход и ударят за час до рассвета. В глубине души Умеров понимал, что совершает ошибку, но он не мог повернуть назад без потери лица. Слишком много было сказано громких слов о необходимости разобраться с непонятной угрозой.

Тяжёлые размышления прервал аккуратный стук в дверь. Престарелый дворецкий был одним из немногих обитателей особняка, кто своим появлением не боялся вызвать гнев князя. Верный слуга с чопорным видом протянул небольшой конверт с отчётливо светящимся двуглавым орлом. Письмо из императорского дворца, адресованное лично Умерову.