Книга Отель «Первый снег», страница 6 – Анна Богоданная

— Ты сама приехала или кого ждёшь, например мужа? — Теймураз спросил спокойно, но маленькую "занозу" Ефросинья всё-таки заметила.

— Нет, одна приехала, но от деловых разговоров ни-ку-да. У меня в Ростове большой магазин на центральной улице, поэтому хочешь не хочешь, а отвечать на звонки придётся. Ты уж прости меня, опять звонят", — Ефросинья вынула из сумочки телефон, который мелодично выводил уже пару секунд "Всё пройдёт. И печаль, и радость…".

— Да, — напряжённо ответила на звонок, — Нет. Утром приехала. Нет. Ещё не встречалась. Нет. Когда будет что сказать, сама перезвоню. Да. Хорошо. Взаимно.

— Ну так мы идём на террасу? — будто ничего не случилось, спросил Теймураз.

— Конечно, идём. Так хочется иногда, просто подышать свежим воздухом, — ответила Ефросинья.

Место для террасы было выбрано очень удачно. С её площадки просматривался весь отель, зато сама терраса утопала в зелени и терялась в ней.

— Какое удобное расположение, — восхитилась Ефросинья. — Просто стратегический объект. Весь отель как на ладони. Кто архитектор?

— Друг детства. Мы в школе вместе учились. Потом он закончил архитектурный институт в Москве, но вернулся домой и теперь живёт здесь. Я ведь тоже вернулся домой и всю жизнь живу здесь. Это моя страна, мой народ, моя семья, дети… как бы высокопарно это ни звучало, но так оно и есть. Здесь мои корни. — Теймураз выговорил всё это на одном дыхании. — А ты какую недвижимость хотела купить? Дом, квартиру, отель? Может, мой отель тебе понравился? Так ты скажи, Фрося, скажи мне. А я подумаю! — горячо и взволнованно продолжил он.

— А что, ты собираешься продавать свой отель? И уже есть покупатели? — медленно и спокойно спросила Фрося и впервые прямо посмотрела в глаза Теймуразу.

Он вздрогнул. На него были направлены два синих луча, обрамлённые чёрными ресницами. Они были направлены в самую его глубину, туда, где было не спрятаться его непогасшей любви к Ефросинье, его желанию, которое разгоралось с новой силой и которое он так тщетно пытался подавить своей волей.

— Фрося, — начал он неторопливо, — Понимаешь, я ведь уже не тот Теймураз, который признался тебе в любви там, в юности. Я взрослый мужчина, один из отцов города. У меня семья, двое детей, жена, — он на мгновение остановился, но мужественно, взяв себя в руки, продолжил, — прекрасно понимаю, что мой отель — лакомый кусочек для многих, кто хотел бы поживиться на Абхазском рынке недвижимости. Только не перебивай меня, — остановил он Ефросинью, которая хотела что-то возразить. — Не перебивай. Я так долго хотел высказаться, а мне было некому рассказать о своей любви, о своих желаниях, о своих чувствах к тебе. — направление беседы неожиданно изменилось. — Некому, понимаешь? У нас совершенно другая ментальность. У нас Мужчина, если он дал слово, он его держит, как бы больно ему при этом не было. Понимаешь? Думаю, что понимаешь! А теперь, — он не закончил фразу, потому что послышались шаги и на террасу вышла Лейла, а следом за ней два официанта, которые несли приборы и катили тележку с едой.

В течение десяти минут, пока сервировали стол, на террасе стояла тишина, прерываемая только шагами официантов от стола к тележке. Когда всё было закончено и обслуга, вместе с Лейлой удалилась, Теймураз, жестом хозяина предложил Ефросинье пройти к столу, предупредительно отодвинув стул, чтобы ей было удобнее сесть.