Книга Подлинная история русалочки, страница 10 – Аманда Брайант

— Все не так просто. Пойми, пожалуйста, правильно. Нелегко об этом говорить. Особенно тебе. Мои невзгоды тебе не к чему.

— Очень даже! Скажи мне, что с тобой не так. Пожалуйста.

Что-то внутри меня екнуло, и мне захотелось раскрыться. Все рассказать. Сет смотрел на меня так, словно он мое отражение. Словно все, что я испытываю, отражается на нем. Словно он все чувствует. Такая эмпатия не могла оставить меня равнодушной. Я ей поддалась.

— Десять лет назад в этот день в моей семье случилось несчастье. Умер мой папа. Я очень любила его. Мы очень были близки. Боль от разлуки с ним всегда меня сопровождает. Но в день его смерти, в этот день, она особенно сильна. Понимаешь?

— Сидни. Мне очень жаль. Я очень тебе сочувствую.

— Спасибо. Спасибо тебе.

— Хочешь, можем поговорить. Как он умер?

— Он болел. Очень сильно. Долгое время лежал. Совсем не вставая. А меня? Меня с ним не было, когда ему было плохо. Когда он лежал и страдал, мучаясь от ужасной боли. Я пришла к нему лишь под самый конец, когда он и говорить толком-то и не мог. Он вообще не мог говорить. Я не знаю, что с ним было, но он скручивал губы и пытался что-то сказать. Мне показалось так. Взгляд его был пустым. Молящим. Я смотрела на него и не знала, что делать. Как помочь. Может он пить хотел, я не знаю. Или есть. Или просто хотел пожаловаться. Рассказать о своей боли. С трудом могу представить, что он тогда испытывал. Вдруг он боялся? Наверняка он понимал, что умирает. И что, если это осознание приводило его в ужас? И он хотел сказать об этом? Я все время думаю про все это. И испытываю чувство вины. Я мало о нем заботилась, пока он болел. Мама к нему не пускала. И сейчас я об этом жалею. Меня это гложет. В тот последний раз, когда я его видела… Боже, это был последний раз, когда я видела его живым! Он смотрел на меня и сжимал свои губы. Скручивал их в трубочку. Он хотел мне что-то сказать. Так казалось. Я никогда не узнаю, о чем он тогда думал. Что чувствовал. Каково ему было. Но я уверена, что ужасней, чем тогда, в жизни ему не было. И я ничего не могу с этим поделать. Память об этом ранит меня. Но я ее храню. Она в моем сердце. В моей душе. Я бы хотела, чтобы мой папа был живым. Чтобы всего плохого, что с ним было, не было бы. Но это, увы, невозможно. И хоть я знаю это, все равно представляю, как мы разговариваем. Делаем что-нибудь. Я представляю какую-нибудь ситуацию, как он гордится мной, радуется моим успехам, и мне становится хорошо. На некоторое время. А потом я сокрушаюсь. Понимая, что ничему из этого, из того, что я себе представила, никогда уже не быть. Никогда. Я никогда его не увижу. Больше никогда. Не будет никаких разговоров. Вообще ничего. Его больше нет. Он ушел из моей жизни. И ничего исправить я уже не могу. Сказать, прости. Радует лишь, что он в покое. Больше не страдает. Но я ужасно по нему скучаю. Скучаю и люблю.

Говоря все это, я плакала. На некоторых моментах даже рыдала. А Сет смотрел на меня и все понимал. От начала и до самого конца. Когда я закончила, он подошел ко мне и крепко обнял. Со всей нежностью, что в нем была и всей любовью. Мне было плохо, но его объятия меня исцеляли. Они были такими, что словами и не предать. Невозможно. Я не хотела, чтобы он меня отпускал. Но он и не думал. Он взял мою боль, и провел ее через себя. Нет, не избавил. Но мне стало легче. Он действительно меня утешил. Так, как никто и никогда. Это был один из лучших моментов, что у нас с ним были. Я запомнила его навсегда.