Книга Всего одна ночь, страница 2 – Эбби Гейл

Доктор возвращает меня в реальность. Лысый онколог неловко похлопывает меня по плечу, пытаясь успокоить. Не знаю только зачем.

— Если боль станет сильней, приходите, и я выпишу вам обезболивающее. А так, старайтесь жить полной жизнью, Эйприл, — говорит он, и я не в силах сдержать сардонический смех.

— Конечно, док. Каждый день закатываю вечеринки.

На душе скребут кошки от вида вины, промелькнувшей на лице онколога, но я правда собираюсь устроить вечеринку на троих: я, компьютер и книги.

— Эйприл? Тебе чего-то хочется, малыш? — спрашивает мама, стоит нам выйти из кабинета. Она выглядит лучше, но голос у неё по-прежнему надломлен.

Вот один бонус от рака: родители всегда спрашивают о твоих желаниях. Хотя не только они, все хотят тебе угодить.

— Мы можем остановиться на набережной? Я не голодна, но было бы здорово подышать морским воздухом, — буднично отвечаю я.

Мой голос не дрожит. Я не плачу… давно перестала.

Это ничего не изменит, только голова разболится, да глаза опухнут, а это, как ни глянь, еще одно мучение.

А мне и так хватит боли до конца моих дней… в прямом смысле слова.

Выбираю столик с лучшим видом на океан и заказываю тосты с апельсиновым соком. Хотя прекрасно понимаю, что даже этого не съем, но это отлично отвлечёт от родителей, которые пытаются вовлечь меня в разговор. Надеюсь, они поймут по моим односложным ответам, что я не в настроении общаться.

Глядя на океан под серым небом, я размышляю об упущенных возможностях.

Маленькой, я боялась сломать ногу, поэтому никогда не каталась на коньках, а теперь опухоль разъедает мои кости. Лучше с переломом, но я бы повеселилась от души.

Я никогда ни с кем не встречалась и, как истинный трудоголик, была занята попытками построить своё будущее. Кроме этого, я слишком упряма, чтобы искать любовь, в которую не верю. Как, наверно, все уже догадались, я никогда не влюблялась, и меня этот факт не волновал.

А, может, проблема не в отсутствии у меня веры в любовь… возможно, между посещениями докторов и ПЭТ-сканированием для неё просто не хватает времени. В больнице не так много мест, чтобы найти любовь, как бы ни уверяли в книгах. Это место полно боли, скорби и страданий.

— Эйприл, малыш? — голос матери спасает меня от воспоминаний о больничных коридорах.

— Прости, задумалась. Что ты сказала?

— Я спросила, ты пойдешь на занятия, малыш?

Она добавляла в каждую фразу «малыш», словно это могло как-то продлить мою жизнь.

— Конечно. Получить высшее образование — очень важно, — отвечаю я. Как только полные сарказма слова срываются с губ, мне хочется вернуть их, но уже слишком поздно.

К счастью мои родители лишь кивают, но от этого я чувствую себя виноватой.

Не их вина, что мне пришлось столкнуться со всем этим дерьмом, но, как бы я ни старалась сдержать горечь, ничего не выходит.

Хотя для них все намного хуже. Моим родителям предстоит жить с болью потери и воспоминаниями об утерянных днях… ни намёка на пресловутое «долго и счастливо».

Возможно, мне повезло… ведь я уйду первой.

По дороге в колледж мы не разговариваем, но играет радио. Я подпеваю не от радости на душе, а пытаясь расслабиться, и это не совпадение, что весь репертуар состоит из грустных песен.

Выхожу из машины возле кампуса и направляюсь к зданию. Одной рукой цепляюсь за сумку, а вторую сжимаю в кулак. Прикусываю язык, и эта небольшая боль отвлекает от мучительных спазмов в ноге, которые с каждым шагом становятся все нестерпимей.