Книга Скандальная измена, страница 7 – Мария Акулова, Арина Вильде

Длинные гудки бьют по моим истрепанным нервам. Кажется, что если он не возьмет трубку, я сорвусь и поеду скандалить в его офис. Силой заставлю его опомниться и перестать творить несправедливость, пока это не разрушило мою к нему любовь и уважение.

Игорь берет на десятом. Я слышу вздох, потом только какое-то уставшее:

— Да, Агат… Я недостаточно ясно выразился утром?

Меня трясет сильнее. Это он показывает, как сильно от меня устал? За полдня? Я все больше подозреваю неладное. Вдруг это не глупая случайность, а злой умысел? Только чей?

— Ты заблокировал мне карты? — Хочу получить моментальный ответ, но в трубке повисает тишина. Что это значит? Он не думал, что посмею наглеть и звонить, когда узнаю? Почему тогда хотя бы не предупредил?

— Как ты это обнаружила? — Ненавижу манеру Игоря задавать встречные вопросы. Рычу внутри, а снаружи надсадно дышу.

— В ювелирном бутике! Мне уже паковали покупку, но из-за твоей идиотской шутки…

Договорить я не успеваю. Игорь шумно выдыхает и ругается сквозь зубы, а потом я слышу холодное:

— Решила порадовать себя подарком в честь нашего развода?

— Решила порадовать себя подарком в честь нашего развода?

От произнесенного без капли тепла вопроса потряхивает. Первым делом мне хочется бросить в ответ импульсивное: «да!», но я прикусываю кончик языка и глубоко дышу.

— Знаешь что… Это тебе под хвост попала какая-то вожжа, и ты решил, что нам нужно развестись. Я с тобой разводиться не собираюсь. — Чеканю так, как будто на все сто уверена в том, что у меня хватит сил подтвердить слова действиями. Хотя на самом деле… Это у Серебрянского толпа высококлассных юристов, у меня — только задетая гордостью и жажда доказать мужу свою невиновность.

Игорь молчит. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы представлять, как от злости волнуются скулы и, возможно, даже венка на виске вздулась.

Обычно, если у него случался сильный напряг на работе, я целовала его в тот самый висок, шептала всякие глупости, пошлости, нежности, отвлекала от сложностей на себя. А теперь сама стала причиной неконтролируемого нервного напряжения, пусть и не по своей вине.

Я уверена, что статья в журнале задела его ужасно сильно. За пять лет знакомства ни разу не видела его таким.

— И что же ты сделаешь? — В голосе мужа слышится сразу и усталость, и ирония.

А я фыркаю.

— Посмотришь… — На самом деле, понятия не имею, но так быстро сдаться не могу. — Но заблокировать мне карты — это было низко, Игорь. Низко! Неужели ты не знаешь, что обвиняемым в самых ужасных преступлениях все равно дают последнее слово? Неужели ничего не слышал о презумпции невиновности?

Муж дослушивает, а потом громко и неправдоподобно весело смеется. Мы с ним — два ужасных актера. Я знаю его слишком хорошо, чтобы не сомневаться в том, что на самом деле мужу ни черта не весело.

— Я так понимаю, ты тратила время не зря… Вместо того, чтобы заняться чем-то полезным, писала пламенные речи, только знаешь, что, родная?

Его обычное обращение «родная» сейчас бьет в грудь и оттуда прокатывается по всем нервным окончаниям. В нем не тепло, желание, похоть, к которым я привыкла, а издевка.

— Развод будет. Это не обсуждается. В твоих интересах не трепать мне нервы сверх меры, потому что иначе… — Игорь тормозит. Решается, что ли? Я не знаю, что скажет, но волнуюсь сильнее.