Книга Скандальная измена, страница 43 – Мария Акулова, Арина Вильде

***Положив трубку, чувствую себя шагнувшей в пропасть. Пока что не понимаю — есть ли за спиной парашют и раскроется ли, но до земли далековато. На месте страха живет эйфория.

Я несколько раз подхожу к сумке и сразу же накрывает злость. Хочу то выставить на лестничную клетку, то открыть окно на балконе и усеять зелеными купюрами весь район. Она злит меня настолько, что игнорировать ее в своей квартире до отъезда я просто не смогу.

Можно дождаться, когда мне привезут документы о разводе и вручить человеку, которого пришлет Игорь, но я решаю сделать не так. Отвезу ему сама.

Это не последний шанс для нас. Просто я вчера толком ничего не сказала, а хочется. Пусть он знает, что как от мухи отмахивается от жены, которая его любит. Любит, но уже не простит.

Я вызываю такси и беру щедрое подношение мужа с собой.

Как ни странно, но в дороге не волнуюсь. Не репетирую речь. Не чувствую подкатывающих к горлу слез. Умолять больше не буду. Оправдываться тоже.

Сейчас все мои попытки наладить отношения и что-то выяснить кажутся глупыми. Зачем я всё это делала? Правда в том, что Игорь даже детектору лжи не поверил бы, потому что верить не хочет.

Выхожу из машины, улыбнувшись и поблагодарив подавшего руку водителя. Он обходит машины, садится в нее и стартует, обдавая спину ветерком. А я смотрю на фасадную часть нашего с Игорем дома.

Серебрянский очень хотел взять пентхаус. Я уперлась, что этаж должен быть поближе к земле. Это всё мои архитекторские приколы. Понты дороже денег, бесспорно, но это до момента, когда лифт сломается или свет отключат на несколько часов к ряду. А на доводчики наш застойщик, к сожалению, не раскошелился…

Тогда Игорь меня послушал. Мы купили квартиру на втором этаже.

Оборудовали ее ролетами и сигнализацией.

И вот сейчас те самые ролеты открыты. Значит, мой муж дома.

Это странно, потому что днем он обычно в офисе. С горькой иронией думаю: может взял день отпуска, чтобы «отпраздновать развод»? Потом сердце обрывается. Потому что… А с кем он может его праздновать?

Взгляд мечется от окон к двери в подъезд. Я могу зайти внутрь, поулыбаться консьержу и узнать, дома ли Игорь и с кем. Могу подняться в квартиру. Настойчиво звонить, а то и открыть своим ключом.

Но оба варианта выдадут мое присутствие.

Я опускаю взгляд вниз — на сумку. Сжимаю ее сильно-сильно. Вот теперь волнуюсь. Предчувствую плохое, хотя казалось бы, разве может быть хуже?

Есть еще один вариант: просто уехать. Черт с ними, с деньгами. Отдам на благотворительность. А для сына или дочери придумаю историю про погибшего пилота или моряка. Неважно. Не хочу, чтобы мой ребенок знал: всё, что оставил ему отец — это сумка с проклятыми деньгами. Мы справимся без них.

Но на этом варианте тоже не останавливаюсь. Я так не смогу. Съем себя. Больше всего хочу знать правду. Я ее заслуживаю.

Смотрю по сторонам, уверенным шагом движусь к пожарной лестнице.

Балконы у нас декоративные. Ограждения — до опасного низкие. Даже на свой второй я стараюсь особенно не выходить. Вот так залажу вообще впервые. Наверное, не будь я беременной, а мои нервы — настолько потрепанными, в жизни этого не сделала бы, но сейчас одна за другой сменяюсь перекладины, поднимаясь всё выше и выше. Ставлю ногу на борт балкона, хватаюсь за металлическую ограду рукой. Забраться получается даже легче, чем я думала. Несколько секунд трачу на то, чтобы отдышаться, прижимаясь спиной к стене дома.