Книга Я тебя отвоюю, страница 92 – Мария Акулова

От родителей Даша больше не пряталась. Они не приняли новость о том, что у дочери со Стасом отношения, с радостью, но выбрали тактику невмешательства. Возможно, просто ждали, когда все само собой сойдет на нет, возможно, не вмешивались, пока не запахло жаренным. Возможно… Давали ей шанс действительно поступать так, как считает нужным она. Мотивов могло быть великое множество, но последствие было одно — она приезжала в отчий дом несколько раз на протяжении этого месяца, убедившись предварительно, что не пересечется с братом, всегда брала трубку, реагируя на звонки, не навязывала разговоры о том, что, очевидно, не доставило бы им удовольствия, и они отвечали тем же. Стас для них остался будто за скобками.

Сам он относится к этому с пониманием. Признался даже как-то Даше, что поступи его дочь так, как поступила Даша, скорей всего вел бы себя, как старшие Красновские. Дашу разозлило это его правдиво-меланхоличное замечание, но спор ничем не закончился. Переубедить Стаса девушка не смогла. Так же, как принять его позицию.

Симметрично тому, как Стас был вынесен за скобки в отношении Даши с родителями, Дашу не касалось его общение с Диной.

Стас продолжал время от времени принимать ее истеричные звонки, с каждым разом реагируя все резче и резче…

Даша продолжала боязно вжимать уши, когда слышала, что в спальне, в гостиной, на балконе он шипит в телефонную трубку…

После таких разговоров у него всегда портилось настроение, иногда до трясущихся рук и побелевших губ. Вытягивать его в реальность было сложно, но Даша радовалась каждой такой своей победе — ласковым словом, нежным взглядом, поцелуями, бесконечными попытками размять закаменевшие плечи, она выдавливала из него болезненные остаточные.

Все, что Красновская знала о бракоразводном процессе, это то, что он начался… И почти сразу был поставлен на паузу. Стасу с Диной определили двухмесячный срок для примирения. Стас, конечно, злился, но… Как ему объяснили и как он сам прекрасно понимал, это стандарт для пар, в которых один из почти что бывших партнеров настаивает на необходимости сохранить брак. А Дина настаивала. По-прежнему.

Несколько раз Даша не выдерживала, слишком эмоционально скорей всего спрашивала у Стаса, зачем жена это делает, но он не знал… Рационального объяснения у Волошина не было, а эмоционально она уже выжала из него все соки, не оставив ни любви, ни уважения, ни веры в человечность, ни даже ненависти.

Даше было безумно обидно за него. А еще зло… Зло настолько, что она даже порывалась позвонить Дине и… Дальше воображения не хватало. Верила ли в возможность убедить женщину просто отпустить… Благородно (насколько это слово вообще применимо к ней), отпустить человека, который хочет только возможности полноценно вдохнуть, не чувствуя себя псом, которого то и дело дергают за цепь, сдавливая горло? Нет.

Поэтому пусть порывалась, но хватало выдержки отказаться от идеи. Стас не оценит, да и это только все усложнило бы, потому что… Насколько знала Даша, их отношения со Стасом для его еще не бывшей жены пока остались в тайне. Просто потому, что о них никто не знал, кроме Дашиной родни и Богдана.

Это было предложение Стаса, с которым Даша согласилась — не афишировать, пока вопрос развода не будет решен.