Книга Незнакомцы, страница 35 – Мария Акулова

— Гав?

И он показывает, как правильно:

— Гав-гав-гав!!! — Ругается со мной, а у самого хвост метет по траве.

Улыбаясь, падаю на локти и протягиваю руку, чтобы пальцы удобней было нюхать.

Он, изучив и набравшись смелости, открывает рот и с наслаждением сжимает сразу два своими местами беззубыми деснами. Вот, оказывается, зачем ты подошел… Вот, оказывается, зачем я тебе нужна…

Позволяю использовать себя вместо грызунка и изучаю малыша. Если не ошибаюсь, эта порода называется зенненхунд. Его братья и сестры гоняют по траве и коврикам, перебивая лаем медитативную музыку.

Они похожи на миниатюрных плюшевых мишек. Толстые лапки пока что выглядят непропорционально большими, густой пушок с контрастными черными, белыми и рыжими пятнами наощупь шелковистый. Обнаглевшая морда с аккуратной белой полоской на лбу продолжает меня поедать, захватывая в плен режущихся зубов все больше пальцев.

Перед началом занятия нам объяснили, что насильно удерживать у себя щенков нельзя, но я расцениваю готовность сгрызть мою руку по локоть как знак обоюдной заинтересованности и уважительную причину пропустить несколько асан.

На время забив на йогу, играюсь со щенком. Убеждаюсь, что передо мной — мальчик. Бойкий и звонкий.

Жертвую резинкой для волос, используя ее для игры и отдавая в итоге на растерзание будущему хищнику.

Я всегда хотела собаку, но попросить у отчима не рисковала. Возможно, он не имел бы ничего против шпица или йорка, но я мечтала о настоящей. Большой. Прямо происходящей от волка.

Игриво нападаю на щенка. Он тявкает, пятится и, запутавшись в хвосте, садится на попу.

Смешной такой. Растерянный. Маню к себе. Он рискует ещё раз довериться, но уши прижаты. Обхватив мордашку, трусь своим носом о его нос.

— Вы такие смешные. Я сниму.

Бросаю взгляд на Катю и возвращаюсь к щенку. Он неотрывно смотрит на меня, как будто в глазах видит целую вселенную. У меня сжимается сердце.

Шепчу:

— Прости, я не могу тебя взять. — Объясняю и ему, и себе заодно. Я должна уважать правила дома, в котором живу.

Отпускаю малыша, возвращаюсь к йоге, но щенок не спешит убегать. Садится рядом. Потом встает. Нюхает руку. Снова пытается пожевать мизинец.

Катя смеется и опять снимает всё это на телефон. И только когда щенок укладывается животом на траву и грызет уже резинку, подруга со вздохом тоже вспоминает про йогу.

Занятие длится ещё двадцать минут. После мы хлопаем, благодарим инструктора и утоляем жажду домашним лимонадом.

Уставшие щенки преимущественно спят. Я хотела бы сказать, что они сливаются в одно сплошное умиление, но своегоя всё еще узнаю.

Отворачиваюсь от него.

Мы с Катей не большие любительницы хэлси-мероприятий, но, бывает, подругу перемкнет и вот в нашем расписании появляются веганские бранчи, благотворительные полумарафоны, смузи-пати, дегустации комбучи, паппи-йога, утренний диджейский сет.

А в моей жизни всё без изменений: разговоры с Незнакомцем до рассвета о татуировках, путешествиях, мечтах и его члене. Потом я образцовая дочь, которая лениво проводит лето у бассейна с лучшей подругой и создает ноль проблем.

— Смотри, как получилась… — Катя показывает видео, на котором я нежничаю с щенком.

И как только фото и видео оказываются у меня, импульсивно позволяю себе поделиться с ним.